Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Ты же говорил, что там хотели мемориал делать?

– Ну да.

– А значит, что-то там есть, – заключил Дин. – В комнате слон, и давай не будем его игнорировать.

Городская компания по пошиву одежды располагалась на западной окраине города, меньше чем в километре от места нападения тарантула. От здания из красного кирпича осталось немного. Когда Дин припарковался напротив того, что когда-то было входом, даже холодный свет уличных фонарей не стирал ощущение беспробудной тьмы. Он вышел из машины и принялся разглядывать бывшую фабрику, пытаясь прочувствовать, что она из себя представляет. Руины окружала колючая проволока, но участки ограды то тут, то там обрушились или были готовы упасть. В одном месте это выглядело так, будто по ограде проехался бульдозер, но не завершил дело. Ее пронизывало столько желтой сигнальной ленты со словами «ОПАСНО!» и «НЕ ПОДХОДИТЬ!», что Дину стало интересно, а не лента ли удерживает всю конструкцию в вертикальном положении.

Большая часть почерневших от огня и дыма стен была почти нетронута, но разрушалась сверху; крыши не было: она обвалилась внутрь, а левая стена представляла собой чуть ли не груду покореженных кирпичей. Здание погибло – опухоль на ландшафте, физическое воплощение шрама на коллективном сознании города. Что-то, что горожане не желали отпустить. Но причастно ли оно к происходящим в городе странным явлениям?

Захлопнув багажник «Импалы», вооруженный ЭМП Сэм присоединился к брату.

– Готов?

Дин кивнул.

Подойдя к зданию, он заметил деревянную табличку, указывающую на тропу, которая вела к месту, где некогда находились двери. Медная обшивка знака потускнела от времени, покрылась патиной, но Дин сумел разобрать выгравированные на металле слова: «ШВЕЙНАЯ ФАБРИКА КЛЕЙТОН-ФОЛЛЗ. Осн. в 1898».

– Смотри, – Сэм указал на основание знака.

Две одинаковые опоры были окружены букетами еще свежих цветов. Дин махнул в сторону открытого входа, где лежали еще букеты и несколько плюшевых медведей. Само место происшествия навещалось не так оживленно, как мемориал, но посетителей хватало.

– Альтернативный памятник.

– Это место никуда не годится, но его отказываются сносить.

– Есть что-нибудь?

Сэм включил ЭМП и поводил им туда-сюда, пока они проходили в здание:

– Пусто… пока.

Дин задрал голову на возвышающиеся вокруг стены и открытое небо:

– Смотри, чтобы кирпич не прилетел.

– Чего?

– Мы каски забыли.

Свет с улицы не мог разогнать мрак в здании. Дин обнаружил, что голову лучше держать опущенной: идти было небезопасно. Пол покрывали кирпичи, обугленные балки, частично расплавленные или переломанные швейные машинки. Сломанные столы и останки металлорежущих станков мешали двигаться. Почерневшая потрескавшаяся лестница, которая когда-то присоединялась к перегородке, вела в никуда, резко обрываясь. Луч фонарика спугнул жующую что-то крысу, и та метнулась в другую сторону. Сколько бы Винчестеры ни ходили по руинам, ЭМП молчал.

Обойдя всю фабрику, Дин подытожил:

– Ладно. Большой и жирный ноль.

– Стоило попытаться. – И Сэм выключил ЭМП.

Глава 17

До самого рассвета сгусток тьмы продолжал плавать над городом, сворачиваясь и разворачиваясь – облачком, обрывком, лентой, по хорошо изученному маршруту, не обращая внимания на сильный ветер и причуды атмосферы. Всю ночь повторялось одно и то же: погружение в пищу, потом путешествие к очередной еде. Сущность хорошо напиталась: темное влияние распространялось, как накапанные в чистую воду чернила. Даже те люди, что не были втянуты в прямой пищевой контакт, начинали чувствовать на себе его нездоровое влияние. Каждый в пределах его досягаемости мог стать источником еды, батарейкой, поставляющей энергию для его ночных представлений. И, напитываясь их тьмой, их страхом и отчаянием, оно становилось все сильнее, осознавая себя все масштабнее, и формировало себя все детальнее с каждой остановкой.

Скоро оно достигнет целостности, и тогда страх станет всем, что они будут знать, и смерть – единственным выходом.

* * *

И снова Сэм обнаружил, что находится под землей. Но на этот раз не в погребе. Сейчас он был привязан к спинке стула с жесткими перекладинами в незнакомом мокром подвале. Три узких окошка высоко на стене располагались на уровне земли, как можно было судить по едва видным сквозь них стебелькам травы. Эти окна были единственным источником света, да и то тусклого – может, полчаса после сумерек прошло. Но даже этого света хватало, чтобы разглядеть стоящего метрах в трех от Сэма человека, который головой практически подпирал обнаженные трубы под низким потолком. Он стоял, скрестив руки на груди и довольно ухмыляясь, и удерживал длинный мясницкий нож лезвием вверх.

Бездушный Сэм.

– Опять ты, – с отвращением проговорил Сэм.

– Долгая ночка выдалась? – поинтересовался двойник. – Или от меня бегал?

– Даже не думал о тебе.

– А надо было, – парировал Бездушный Сэм. – Потому что я решил оказать тебе услугу.

– Услугу?

– Помочь тебе стать лучшим охотником.

– Да ну? – отозвался Сэм. – А я думал, ты хочешь оказаться на моем месте.

– А так скоро и будет, – сказал Бездушный Сэм. – Но сперва услуга. Я уберу Дина, чтобы не сравнивали.

– Что? – На лбу выступила испарина.

На бетонных стенах каплями проступала влага. Хотя в окнах Сэм видел темнеющее небо, у него создавалось ощущение, что они опускаются под воду – причем в плохо запечатанной комнате, и если нарастающее давление снаружи выбьет герметизирующие прокладки, вода хлынет внутрь. И Сэм утонет. А Бездушный Сэм как-то умудрится выбраться.

– Ты меня слышал, – ответил двойник. – Сложение путем вычитания.

Вода, словно слезы, побежала по стенам. Сначала она была прозрачная, но постепенно порозовела, а потом капля за каплей потемнела – до буро-красной. Сэм предположил, что по стенам струится кровь, но не мог понять, как это происходит и по какой причине.

– Дин тебе не нужен, – сказал Бездушный Сэм. – Без него ты был лучшим охотником. Успешным и беспощадным.

– Да уж, было супер, – горько сказал Сэм, вспоминая неудачное дело с Арахной[257].

– Это марафон, Сэм, – отмахнувшись, проговорил двойник. – Если подумать хорошенько, охотнику нужны именно эффективность и беспощадность. Дин мешает. И потом, я не хочу, чтобы он был рядом, когда я займу твое место. Так что первым делом я его уберу.

– Ты не можешь причинить ему вреда.

– О, Сэмми, ты бы удивился, если