"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

Стал и точкой притяжения завистливых взглядов, а также вопроса к небесам о справедливости бытия и наставников. На каждом из товарищей гораздо бы лучше смотрелись мои вещи, как и найдено им более рациональное применение. О тактике, стратегии, и другой тысяче необходимых вопросов никто не думал. Даже не озадачивался. По крайней мере, вслух. За исключением, как я понимал, Зюгермана с сотоварищи (к каким прибился один весьма скользкий тип из «второго» фургона), Быкана и хитрого влюбленного зека. Последние тихо перешептывались со своими половинками, а также друг с другом. Не вникал в их речи, не напрягался и не прислушивался. Они решили действовать сообща в предстоящем разграблении пустого города.

Другой центр силы — Рыжий и Гарпия, к ним примкнули уголовники-одиночки, оставшиеся без хозяина, после гибели главаря в прошлой локации и местная проституция. Хотя, может просто изголодавшиеся по мужской ласке девки-бандитки. Итого семь человек. Остальные организовали сборную солянку.

Лишь я оставался, как и прежде, один.

Инструктаж получился информативным. Никодим, завладев общим вниманием, толкнул длинную речь, его постоянно перебивали, задавали вопросы. Тот хоть и злился, но отвечал вполне развернуто. Если убрать всю лирику, то оказалось, что нам вновь очень крупно «повезло». Учитывая обязательную норму за смену — сданных на шестьдесят тысяч марок ценностей (это столько должен был получить каждый собиратель за добычу, именно от её объема и задавалась конечная сумма), имелась возможность полностью за рейд расплатиться за установку магги. Ещё и на жизнь осталось бы и на совершенствование самих себя.

Впрочем, никто никого сразу долг отдавать «Северу» не заставлял. Наставник честно предупредил о лимите в пятьдесят тысяч, после которого остальные средства автоматически уходили на погашение кредита. И продемонстрировал альтернативный вариант — карточку, очень похожую на банковскую. Такие использовались в «наличных» расчетах, предназначение — в первую очередь для торговых операций с «дикими» поселениями. И с теми, у кого магоинтерфейс не был установлен. Номинал: сто, пятьдесят и десять тысяч марок. Меньшие суммы не рассматривались. Или такие билеты не выпускались. Что интересно, имелась возможность в любой момент «перегнать» с карты марки на индивидуальный счет, после чего их носитель самоуничтожался. Рассыпался прахом.

При этом, каждый собиратель в фургоне должен был понимать, что, скорее всего, это последний рейд под эгидой «Снежных волков». Дальше режим форсажа для многих будет отключен, и они, по сути, предоставлялись сами себе. Курирующая нас группировка продолжала сотрудничество только с самыми-самыми. Соответственно, наша задача громко заявить о себе, если есть желание носить гордый статус «подснежников». И не только взять возможное и невозможное от Про́клятого Городища, но и доказать свое право на такую привилегию. Налицо пряник. А кнут, в виде бессменной «Плети» для тех, кто не будет выполнять норму, имелся изначально.

Путь до локации продлится четыре с половиной-пять часов. Затем минут сорок будем ждать загрузки призрачного средневекового мегаполиса. Мы заходили сразу после команды зачистки. Те работали по окрестностям и городу, уничтожая наиболее зловредные и опасные проявления некрофауны.

Нам предстояло разбить полевой лагерь, в течение четырех-пяти часов. С чем должны были помочь более опытные товарищи.

В частности, установить какие-то генераторы силовых полей, попав в которые, мертвецы дохли, куда тем мухам. Но в палатках, тем, кто не имел НАЗа, один черт, селиться необходимо было строго по одному человеку. В противном случае, при Сбое и Пробое оба или больше фигурантов, на девяносто девять процентов успевали перейти в мир иной, прежде чем срабатывала защита.

После следовали отдых и обед, и как только поступала отмашка от братьев старших, начиналась работа до упора. Сутки в мерцающей локации длились двадцать шесть часов. Стандартная смена приравнивалась к шестнадцати, а десять представлялось на сон и другие нужды.

Ажиотаж и бурю вопросов породил процесс сбора. Так, нам «назначалась» улица, дома на которой распределялись между сформированными группами посредством жеребьевки. Затем мы планомерно выгребали всё ценное имущество, не менее семидесяти процентов. Как это определить — вот вопрос вопросов, на который Никодим ответил коротко — «потом расскажут, поймете». Вывозили добычу, за пределы городских стен, на специальных сконструированных для этой цели телегах или тачках. С ними по силам управляться было и одному человеку. Сдавали хабар, получали деньги, возвращались и вновь грузились.

Происходило всё таким образом из-за того, что не только в Городище, но и примерно на расстоянии триста метров от него, животным извне находиться было нельзя — дохли от необъяснимой болезни или иной злой силы. Разобраться в её истоках местной научной мысли пока не удавалось, зато тенденция прослеживалась четко.

— Вы распределяетесь по группам самостоятельно или принудительно, на каждую выдается одна телега, а затем…

— Не согласен входить в какую-то группу! Мне и так хорошо, — высказался я, перебивая наставника. — Только на моих условиях могу к кому-нибудь примкнуть.

Всё моё существо протестовало против такого подхода. Надо же, коммунизм настал. Ленин встал из Мавзолея и вдруг пришло всеобщее благоденствие: от каждого по возможности, каждому по потребности. Видимо, несмотря на то, что Джоре влиял на меня всего лишь около земных суток, но ценности неолиберализма вдруг стали неприемлемыми. Я за каждый элемент экипировки башкой рисковал и вынужден был продолжать поступать так же впредь, неизвестно сколько времени, но плодами должен поделиться с другими? Ну-ну.

— Интересно, — ухмыльнулся Никодим, — Не расскажешь о своих условиях? Чтобы и нам знать, — в голосе явная насмешка, на которую решил не обращать внимания.

Пока не обращать.

— Легко. При сборе в команде пятьдесят процентов заработка забираю себе. Остальное делится между членами, как они сами придумают, как сочтут нужным. Меня это не касается, но моя — половина.

— Да ты офигел! — прокомментировала Гарпия, которая от моей «наглости» даже рот открыла, выпучив рыбьи глаза.

И так-то некрасивая деваха приняла совсем уж сказочно-дебильный вид. Из тех произведений народного фольклора, где разных ведьм или кикимор рекламировали.

Понеслось:

— Почему…

— Вот это запросы…

— Это вообще…

И, конечно, матерные эпитеты, которые рассказывали о моей беспринципности, замешанной на дикой алчности.

А кто-то и присвистнул.

Обвел тяжелым взглядом аудиторию, запоминая реакции одногруппников. В глазах Рыжего Лиса какая-то зависть и злоба, но его во внимание не принимал. Ещё бы. От кого тот огреб намедни? А теперь именно я служил постоянным напоминанием «унижения». А на деле — вправления мозгов уроду, постановки их на место. И ничуть не удивлялся, что тот винил во всем меня, но не себя пушистика. Вот тоже галка на память, гадости надо было ждать какой-нибудь от этой парочки в любой момент. Вечер становился уж совсем томным.

Зюгерман