Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

— Почему? — переспросил я, хотя понимал, о чем он.

— Ну, качается же все время. Чувствуешь?

Я чувствовал. И помнил это ощущение. Легкое покачивание, которое поначалу пугает, а потом становится почти убаюкивающим.

С верхней площадки открывался великолепный вид на Пизу. Красные черепичные крыши, река Арно, вдалеке — холмы Тосканы. В моих воспоминаниях этот же вид был испорчен современными постройками, рекламными щитами, суетой XXI века. А здесь, в 1985-м, все выглядело более гармонично.

— Красота-то какая, — тихо сказал Добровольский, стоя рядом со мной.

— Да, — согласился я. — Италия умеет сохранять красоту.

И это была правда. Через 60 лет эта страна по-прежнему будет прекрасной, просто по-другому.

После башни мы осмотрели собор. Внутри было прохладно и торжественно. Огромные колонны, мозаики, игра света и тени. Лучия рассказывала об архитектуре, а я вспоминал, как когда-то стоял здесь же с одной из моих подружек. В прошлой жизни у меня их было много. Это сейчас мой моральный облик полностью соответствует образу советского спортсмена и комсомольца, а тогда ухх… девиц я менял как перчатки.

Хотя… может быть всё дело в том что в будущем у меня не было Кати? Кто знает?

— О чем задумался? — спросил Заваров, заметив мое молчание.

— Да так, красота завораживает, — ответил я.

Обед устроили в ресторане рядом с площадью Чудес. Заведение называлось «Da Bruno» и выглядело именно так, как должен выглядеть настоящий тосканский ресторан. Каменные стены, деревянные балки под потолком, запах чеснока и базилика, доносящийся из кухни.

Хозяин, дородный синьор Бруно, встретил нас как старых друзей. На столах уже стояли корзинки с хлебом и бутылки местного вина.

— Сегодня мы приготовили для вас традиционные блюда нашего региона, — объявила Лучия. — Все очень аутентично.

Первым подали антипасти — ассорти местных закусок. Тонко нарезанная ветчина прошутто тоскано, различные сыры, маринованные овощи, оливки. И, конечно же, чечина — традиционная пизанская лепешка из нутовой муки.

Я откусил кусочек чечины и улыбнулся. Точно такой же вкус, как в моих воспоминаниях. Солоноватая, с ореховым привкусом, чуть хрустящая снаружи и мягкая внутри.

— Странная какая-то лепешка, — поморщился Дозморов. — Не сладкая и не соленая толком.

— Это местная особенность, — объяснил я. — Нутовая мука дает такой вкус.

— А ты откуда знаешь? — удивился Саша.

— Читал где-то, — соврал я. — Интересуюсь кухнями разных стран.

Затем принесли primi piatti — первые блюда. Риболлита — густой суп из овощей и белой фасоли, и аква котта — «вареная вода», как называли этот простой суп из хлеба, помидоров и зелени. Для советских футболистов, привыкших к наваристым борщам и солянкам, это выглядело довольно странно.

— Это суп? — недоверчиво спросил Харин, помешивая ложкой риболлиту.

— Попробуйте, — посоветовала Лучия. — Это очень здоровая еда.

Я знал, что она права. В будущем такая «крестьянская» кухня станет невероятно модной. Рестораны будут специализироваться на простых, но качественных блюдах. А пока мои товарищи с сомнением пробовали непривычную еду.

Но настоящим откровением стал качуччо — традиционный пизанский рыбный суп. Густой, ароматный, с кусочками разной рыбы и морепродуктов. Его подавали с поджаренным хлебом, натертым чесноком.

— Вот это уже похоже на еду! — одобрил Буряк, отправляя в рот большую ложку супа.

— Напоминает нашу солянку, только рыбная, — согласился Добровольский.

Я молча ел качуччо и вспоминал. Этот же суп, этот же ресторан, но через шестьдесят лет. Тогда порции были меньше, цены выше, а атмосфера более пафосная. Сейчас все было проще и… честнее что ли.

На второе принесли биштеку алла фьорентина — огромный стейк из мраморной говядины, приготовленный на гриле. Мясо было идеально прожарено снаружи и розовое внутри. К нему подали белую фасоль в томатном соусе и жареные овощи.

— Вот это я понимаю! — восхитился Заваров, разрезая стейк. — Мясо как масло!

Синьор Бруно лично подошел к нашему столу, чтобы узнать, нравится ли нам еда. Его лицо светилось гордостью, когда он видел наши довольные лица.

— Questo è il vero sapore della Toscana, — сказал он. — Это настоящий вкус Тосканы.

Я понимал его без переводчика, но делал вид, что жду перевода Лучии.

К стейку подавали кьянти классико — местное красное вино. Рубинового цвета, с богатым вкусом и долгим послевкусием. Иванов даже записал название в блокнот — видимо, планировал что-то привезти домой.

— Хорошее вино, — оценил Валентин Козьмич. — Не такое кислое, как наше «Алазанская долина».

Я помнил это кьянти. В будущем оно станет намного дороже, его будут продавать в элитных винных бутиках по всему миру. А здесь, в 1985-м, его наливали щедро, как обычное столовое вино.

На десерт принесли канноли сицилийские — хрустящие трубочки с творожным кремом, и тирамису — нежный десерт с кофе и маскарпоне. Ребята ели с удовольствием, а я думал о том, как эти же десерты буду есть в будущем, в дорогих ресторанах Милана.

— Знаешь что, — сказал Заваров, откидываясь на спинку стула, — а может, и правда стоит попробовать поиграть в Италии. Хотя бы ради такой кухни.

Все рассмеялись, а я подумал: «Если бы ты знал, Саша, что через несколько лет итальянская кухня станет самой популярной в мире…»

Завершили обед эспрессо — крепким, ароматным, поданным в маленьких чашечках. Мои товарищи морщились от крепости, а я наслаждался знакомым вкусом.

— Как вам итальянская кухня? — спросила Лучия.

— Интересно, — дипломатично ответил Иванов. — Непривычно, но вкусно.

— А мне понравилось, — признался я. — Чувствуется, что все готовится с душой.

И это была правда. В 1985 году итальянская кухня еще не стала массовым продуктом. Здесь готовили так, как готовили веками. Просто, честно, из хороших продуктов. Без лишних изысков, но с любовью.

Выходя из ресторана, я обернулся и посмотрел на вывеску «Da Bruno». В будущем этот ресторан превратится в туристическую забегаловку с завышенными ценами и посредственной едой. А может, и вовсе закроется. Но сегодня, в 1985-м, здесь еще готовил настоящий синьор Бруно, и его кухня была настоящей.

— О чем думаешь? — спросил Добровольский.

— Да так, — ответил я. — Жаль, что такие места рано или поздно меняются.

— Почему меняются? — удивился Игорь.

— Время, — коротко сказал я. — Время все меняет.

Но в глубине души