Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

вторглись в их дом. Тритоны, вооруженные жуткими копьями. Полувыдры-полукрабы, стрекочущие и щелкающие клешнями. Акулы, кракены и угри, которых с легкостью можно было бы принять за морских драконов. Они услышали его зов и вернулись в озеро, которое боялись никогда больше не увидеть.

Они без промедления атаковали гулей, заполонивших их священный водоем, тем самым спасая жизни джиннов на поверхности озера. Его переполняла благодарность, но Али не нужно было ничего говорить. Его эмоции разносились по воде точно так же, как и их облегчение и радость.

А потом на глубине как будто бы зашевелилось само илистое дно озера, до сих пор мерцающее давно сброшенной чешуей Тиамат, и вверх потянулись щупальца, такие большие, что ими можно было выкорчевывать заросли папоротника. Они обросли эонами мусора: костей и рыболовных крючков, крабов и корневищ затонувших деревьев.

Это был марид озера, вселившийся в него.

Али застыл в воде, когда существо осторожно приблизилось и коснулось одним из щупалец его руки. Они не обменялись ни единым словом. В этом не было необходимости: они уже знали друг друга, ведь Тиамат поделилась с ними их худшими воспоминаниями. Пытками Али и непостижимым одиночеством обездоленного марида озера.

Вместо этого разум Али наполнился новыми видениями. Утес под дворцом и озерные волны, бьющиеся там о скалы так яростно, что брызги долетали до стен. Чернильная вода накатывала и отступала, и широкие волны облизывали горы и заливали долины.

Теперь Али знал, что ему нужно делать.

Он коснулся рукой марида озера, а затем, предоставив своим сородичам разбираться с гулями, вынырнул на поверхность и поплыл к ближайшему кораблю – им оказался затонувший галеон из коралла и утилизированной древесины. Моряк Аяанле испуганно вскрикнул, когда Али выбрался на палубу и выпрямился в полный рост, но никто не стал нападать на него, и он счел это хорошим знаком.

Али снова бросил взгляд на доки. Когда гули атаковали, он остановил флот, не желая привести нежить в город, но сейчас снова потянул за воду, чувствуя, как озерный марид придает ему сил. Необходимо было добраться до дворца.

Но ему пора прекращать думать, как джинн. Али не нуждался ни в доках, ни в сухих улицах – улицах, где его бойцы рисковали столкнуться с врагом или стать жертвами Афшина.

Али мог проложить свой собственный путь.

Устремив взгляд на стены дворца, он направил свой флот прямо туда.

Огромная волна поднялась под ними, и корабли стремглав понеслись вперед по воде. Дворец стоял на самой вершине утеса, нависавшего над озером, но любой утес можно проглотить, потопить. Обычно на это уходят века. Сейчас это произойдет в считаные мгновения. Али поднимал воду все выше и выше, марид озера хохотал у него в голове, сородичи радостно поддерживали…

А потом он высадил корабли на стены дворца.

Эта задача оказалась куда более трудоемкой, и, когда Али разместил вокруг себя половину кораблей, стараясь нанести как можно меньший урон, он упал на колени и стал спускать воду обратно в озеро – вместо того чтобы затопить ею весь город.

К тому времени, как озеро вернулось на свое место, Али был выжат до последней капли. Он отпустил магию маридов, а затем его все-таки вырвало, несмотря на пустой желудок, и он упал в руки растерянного моряка.

Перед глазами плыло, а потом и вовсе почернело. Али силился оставаться в сознании, но это давалось ему все труднее. Он слышал бег шагов и чьи-то крики, странный звериный визг и звук ножей, пронзающих плоть.

– Где он? – Физа. – Ализейд? Ализейд!

– Он здесь! – крикнул державший его моряк.

Чья-то нога ткнулась ему в бок.

– Ты умер? – спросила Физа.

– Пока нет. – Али сплюнул кровь.

– Хорошо. Тогда открой глаза.

Он открыл – и тут же пожалел об этом.

Симурги с неживыми глазами и кровавые звери кружили в черном небе, задушенном дымом. Брызги кровавого огня кошмарными падающими звездами орошали землю. А когда Али посмотрел вниз, на дворцовый сад, он понял, что животные крики, которые он только что слышал, доносились из зверинца его отца: все звери, включая каркаданна, использовавшегося для приведения в исполнение смертных приговоров, были выпущены на волю и с топотом носились по земле.

Бану Манижа явно не собиралась сдаваться без боя.

– Мой серп все еще у меня на поясе? – слабо спросил Али.

– Да.

– Можешь вложить его мне в руку?

– Зачем? Чтобы тебе было удобнее упасть на него, когда снова потеряешь сознание? Потому что сейчас ты явно не готов на что-то большее.

Несмотря на укоризненные слова, Физа помогла Али подняться на ноги и вложила ему в руку рукоять подарка Себека. Как только меч коснулся его ладони, Али почувствовал себя лучше – во всяком случае, мир стал вращаться медленнее.

Другой рукой он вцепился в перила корабля, палуба которого раскололась о наружную стену дворца. В висках у Али стучало, сердце было готово выпрыгнуть из груди – тело еще не оправилось от объема маридовой магии, который он только что использовал. Он не спал уже несколько дней и не мог вспомнить, когда в последний раз ел.

Но выспаться можно будет и позже. Первым делом – Дэвабад.

– Мы заключили договор, Физа. Ты провожаешь меня к Тиамат, и мы возвращаемся в Дэвабад, чтобы поступить по справедливости с твоим народом. – Али оттолкнулся от стены, вытирая губы. – И битва только начинается.

44

Нари

Нари то погружалась в сон, то выплывала из него, голова была налита свинцом.

Она бежала по сахарному тростнику, свободная, как птичка. Сорняки царапали ей ноги, но она не обращала внимания на боль. К тому времени, как мать догонит ее, кровь уже исчезнет.

Гюльбахар! Гюль, вернись сейчас же!

– …все было ложью, Аэшма! На что потрачены десятилетия? Ты обещал нам свободу!

– Я обещал уничтожить наследие Анахид, и мы это сделали. Мы только что выпотрошили ее храм! Они остались без магии, и теперь сами рвут друг друга на части. Когда Манижа покончит с ними, от Дэвабада и этой расы жидкокровных предателей не останется ничего, кроме пепла.

– Мне следовало прислушаться к Шакру. Тебя всегда интересовало только одно – твоя личная мелочная вендетта против Нахид. Ты отвернулся от Кандиши, которая была нашей спутницей на протяжении тысячелетий. Ты оставил эту грязнокровную девчонку в живых после того, как она убила моего брата. Куда подевался тот Аэшма, который сражался с пророками и насылал штормы гнева на Тиамат?

– Теперь у нас есть печать Сулеймана! – возразил Аэшма. – У нас есть