"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Раймонд, ты хотел поговорить с Хелен.

"О, боги! О чем? И я-то не хотела!" – девушка стиснула пальцы рук, лежащие на коленях.

Лернавай завершил разговор с Верчилом и подошел ближе, подтянул соседнее гостевое кресло к столу и устроился рядом, заставляя девушку нервничать. Однако он не сразу начал говорить, вначале нахмурился и тер лоб ладонью, будто что-то вспоминая.

– Хелен, ты можешь назвать книгу, откуда переписывала свои обереги? – наконец-то спросил он, когда накал тревожного ожидания в девушке уже подобрался к красной зоне.

– Что?! – опешила Бальмануг.

Во-первых, дознаватель впервые назвал ее по имени, что уже странно звучит в его исполнении. Во-вторых, его тон был не презрительным, как обычно, а каким-то... уставшим? В-третьих, какие еще у нее обереги? Какая книга? О чем он, вообще, говорит?

"У Лернавая на радостях от скорой смены семейного статуса, случаем, крыша не поехала? Или так заработался, что с кем-то меня путает?" – еще больше напряглась девушка.

Мужчина, сидящий рядом, потянулся за картонной папкой, что лежала на столе перед ними, открыл, достал лист бумаги и положил перед девушкой. И она с волнением узнала свой рецепт торта, написанный когда-то на русском языке, и который изъял дознаватель на очередном допросе. Вернее, сейчас перед ней лежала копия, которую она переписывала тогда по памяти, там еще приписка внизу была: "Лернавай – еще та сволочь! Минздрав предупреждает: не связывайтесь с ним! Опасно для ваших нервов". Жаль, что она в свое время не вняла своим же советам, оказалась слишком крепко связана с этим мужиком.

– Вот. Из какой книги ты переписывала эти тексты? Где она находится? В библиотеке родового поместья твоего отца? Можешь вспомнить ее название?

Хелен сглотнула. Что ей теперь делать со своей ложью, которая когда-то была слеплена наспех? Что говорить?

– Кхм, я не помню.

– Но ты переписывала эти тексты вновь и вновь уже в столице, то есть после потери памяти. Значит, помнила для чего они? Может, постараешься вспомнить саму книгу? Хотя бы ее внешний вид? – уговаривал Лернавай, чуть наклонившись в ее сторону.

"Да уж! Слишком хорошая память у этого дознавателя!". Хелен опять стискивала пальцы под столом.

– Боюсь, что я не могу вспомнить.

– Может, тебе известен язык? То есть, хотя бы его название? Может, отдельные значения слов?

– Да в чем дело? – озадачилась Хелен. – Сдалась вам эта книга! Неужели, эйр старший дознаватель, вы наконец-то поверили в силу этих оберегов? Но я всё равно... не помню других текстов по памяти. Так что вот это и всё, что осталось – оберег... э-эм, на привлечение... кхм, богатства, – с трудом вспомнила Хелен то, что сочиняла уже давно. – Однако сомневаюсь, что он вам нужен.

Мужчина чуть отодвинулся.

– Я, может быть, наконец-то поверил, что ты, Хелен, не связана с лазутчиками из других стран. Но мне нужна эта ракасова книга или название языка, чтобы выяснить, кто еще может пользоваться тем же шифром для общения! – выдал Лернавай.

И в его интонациях мелькнули знакомые раздраженные нотки.

– Чего?! – опять озадачилась девушка.

Что-то она перестала улавливать смысл его слов.

Лернавай опять приоткрыл свою папку, достал оттуда другой, совсем небольшой и помятый кусок серой грубой бумаги и положил перед девушкой.

– Вот! Я хочу знать, что здесь написано! Здесь точно такие же символы, какие встречались только в твоем "обереге"! Но этот шифр, кхм, то есть язык, больше никто не знает и даже не встречал!

Хелен опустила взгляд на бумагу и с трудом сквозь потертости сгибов, пару клякс чернил и растертое темное пятно непонятного происхождения прочла про себя: "Завтра в полдень на том же месте".

Весь ужас ситуации в том, что эта записка была написана на русском языке! И ее точно не она писала! Почерк был чужим и размашистым.

– Хелен? – Оказывается, ее уже какое-то время пытались дозваться.

– М-м?

– На каком языке это написано? – спросил Лернавай, внимательно заглядывая ей в глаза.

Слишком внимательно.

– Я не знаю. – Хелен с трудом сглотнула, прочищая пересохшее горло.

Мужчина прищурился. Как-то нехорошо прищурился.

– Хелен, ты ведь не лжешь мне?

– Как я могу, эйр старший дознаватель! – выдавила из себя девушка. Если буквально, то она действительно не знает, как на огертском языке звучит название русского, потому что нет такого слова в местном словаре. – Я просто... Я удивлена, что кто-то еще... кхм, верил в обережные тексты из старинной книги и даже переписывал их. Я-то думала, это девичья глупость, сама сомневалась...

– Хелен! – холодно протянул Лернавай, откидываясь на спинку кресла и стукнув несколько раз пальцами по столу, даже не замечая. – Это не оберег! Это послание, которое кто-то использовал с определенной целью. И мне нужно знать, что здесь написано!

– Извините, но ничем не могу вам помочь, – поджала губы девушка.

Даже если бы захотела помочь – а она не хотела – то записка была определенно стара. И "завтра", написанное на ней, давным-давно прошло.

"Но черт возьми! – никак не могла поверить своим глазам девушка. – Записка на русском! Здесь! И... получается, что здесь еще как минимум двое моих земляков! Как?! Откуда?!".

– Хелен, – позвал ее вдруг герцог. – Если тебе есть что сказать... неважно что, может, даже самая незначительная на твой взгляд деталь, то лучше скажи.

– Кхм, извините, Ваша Светлость, – ответила Хелен, выныривая из хаотично мечущихся мыслей. – Но я даже представить не могу, кто еще мог бы писать здесь вот так.

"Еще одни попаданцы? Как бы их найти? О! Неужели здесь есть наши?!".

Лернавай рядом опять наклонился в ее сторону, что сразу напрягло Хелен.

– Здесь? – уточнил мужчина. – Не можешь представить, кто так пишет "здесь"? А где можешь представить?

В животе у девушки сжалось Этот ракасов дознаватель слишком уж дотошный и внимательный. И что придумать в ответ?

– Э-эм, кхм, то есть здесь, в Брулмепе, так далеко от земель… бывших земель батюшки. Просто я подумала, что книга, из которой я переписывала, она же в родовом поместье осталась? Наверное, я не уверена... И раз вы говорите, что никто больше не знает этих букв, то, наверное, она совсем редкая была... – Опустив глаза на сложенные ладони, оправдывалась Хелен. – То есть ... О! Или эта записка из тех, наших мест?