Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

я начну искать себе нового хозяина. Или хозяйку. Нельзя же без работы? Надо же на какие-то шиши жить? А то, что после сегодняшнего дня, каждая ночь будет жарким мучением… ну, сама ведь такое подстроила? Сама… Называется: доигралась!

Но сегодняшний день — мой! И я бросилась в своё короткое счастье, как в омут. С головой.

Меня они нашли шагах в сорока за поворотом дорожки…

Глава 25

Побег от вдовы к трону

Выходить замуж — это очень серьёзная вещь. Всё равно, что идти в атаку.

Козьма Прутков.

Я, вся раскрасневшаяся, с азартом уплетала горячие оладушки. Есть полноценный обед я отказалась категорически! Обеденное время ещё не наступило. А съесть два Ярининых обеда в один день невозможно по определению. Ярина не обиделась, а подвинула мне блюд с горячими оладьями. Вот их-то я и уплетала. Во-первых, потому что силы и в самом деле были на исходе. И пусть Фредерик Рей окутал меня своей магией, но магия магией, а силы силами. А во-вторых, кушать Яринину стряпню невозможно. Можно только уплетать. Те же оладушки. С мёдом, с вареньем, со сметаной, с маслом, с корицей, посыпанные сахаром, с сыром… да просто так, в конце концов! Я уплетала и пальчики облизывала. А Ярина смотрела на меня ласковым взглядом и безжалостно подкладывала и подкладывала новые порции. Я же сама не смогу остановиться! Я же так лопну!

— Чай? — наконец-то смилостивилась подруга.

— Да! Да! Чай! — обрадовалась я.

Рано обрадовалась. К чаю полагались бесчисленные кексы, ватрушки, пирожки, штрудели, пирожные и прочая выпечка. Вся только из печки!

— Вот я, как объемся, как к вечеру потолстею! И пусть тебе будет стыдно! — пригрозила я, пытаясь прожевать очередную печеньку.

— Ты? Потолстеешь? — хмыкнула Ярина, — При нашей вечной беготне? Не выдумывай. И не отвлекайся. Вот, плюшки, с пылу, с жару…

Но отвлечься всё же пришлось. Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице к хозяину. Шаги показались тяжёлыми, незнакомыми. Мы обе тревожно переглянулись, и бросились к лестнице.

— Госпожа… Барбара? — с некоторым подозрением объявил домовой, — По личному вопросу!

О! Как я сама про госпожу Барбару Браун не подумала⁈ Это именно то, что окончательно заставит хозяина принять правильное решение!

Госпожа Барбара, женщина неимоверных пропорций, в платье таких кричащих цветов, что при взгляде на него слезились глаза, вошла в кабинет, как к себе домой. Уверенно и неотвратимо. Покосилась на стол, где под чёрным покрывалом спокойно спала очередная «Бусинка», пренебрежительно усмехнулась, одним движением подвинула тяжёлое кресло и воссела на нём. Сказать, что она просто «села», у меня язык не повернётся.

— Чем обязан?.. — хозяин, после того, как всеми силами возвращал меня к жизни, выглядел несколько… утомлённым. Наверное, это нелёгкая работа — глупых служанок к жизни возвращать. А потому и глаза он поднял утомлённо, не ожидая подвоха.

— Нехорошо… — драматично и веско, проронила госпожа Барбара, и небольшая птичка на её плече согласно цивикнула. Совершенно немелодично.

— Что… нехорошо? — моргнул хозяин.

— Летает селезень под облаками… — завела госпожа Барбара, — А всё под вечер в гнездо ворочается! К своей утице, к малым утятам.

— Рыщет волк по тёмному бору, — в тон подхватила я, — А вечером он всё равно, в своём волчьем логове сидит, с волчицей и малыми волчатами.

Госпожа Барбара величественно кивнула, подтверждая мои слова.

— Ничего не понимаю! — потряс головой Фредерик Рей, — Кто болен? Селезень или волк?