Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

неприятным сероватым лицом, выражающим то ли злость, то ли непомерную муку, и скривившись в поклоне, плюхнулся обратно на стул и уставился в тарелку.

— Очень могущественный колдун, — затараторил вновь сосед. — Говорят, все умеет и все знает… Способностям его нет концов и края… — но фраза оборвалась не успев завершиться.

— …уважаемых торговцев с далекого острова Винкула, привезших нам ценный груз и выгодные условия для сделки, — несмотря на воцарившийся гул невозмутимо продолжал король.

— О, это мы, мы! — тихонько пискнул сосед и справа от Каисы поднялись трое широких коротышек. Наклонив головы и явив публике чуть больше подбородков, чем положено, они грузно уселись на свои места, слегка розоватые и довольные в лице.

— В этот час, — сделал небольшую паузу Авэрэил, заставив всех навострить уши, — когда Солмир велик, как никогда, когда братство народов крепнет изо дня в день, когда Эвенгилл видит лучшие дни, а звезды все ярче светят северу, глаголя свои секреты, мы собрались здесь с одной блаженной целью — воочию узреть Лэорина, величайшего из пророков всех времен, и внять его подлинному гласу о дальнейшей судьбе, — король простер руку и из-за стола поднялся прекрасный эльф с самыми длинными волосами, собранными в переплетенные косы.

Однако вместо того, чтобы поведать тайны пророчеств, он вновь сел за стол, а музыканты, наоборот, оживились. Залу наполнила тихая таинственная музыка, а за ней запел эльфийский хор сладкозвучных голосов:

В те дни, когда король Лэя́рм

Отдаст святой земле поклон,

Сойдутся воды Толия́р

И распадется гарнизон.

Падет один народ, другой,

И в Де́гфор До́фе ни души.

Отныне враг твой за чертой,

Но меч свой вновь ты обнажи!

Грядет другой, того же рода,

Что изгнан был, и создан он

Из Чаши Жизни, воевода

Займет Солми́ра вечный трон.

Придет как друг, уйдет врагом,

Но лик его ты не узнаешь.

И лишь драка́эрским клинком

Его едва ты силой ранишь.

Лик лжи заманчиво прекрасен.

У правды часто лик другой.

Но словно день тот будет ясен,

Скрывая облик родовой.

Не совладать с тем злом мечом,

Не удержать его в оковах.

Тот враг своим же кулаком

Разрушит данное всем слово.

Все он народы покорит.

Постройки, замки, все разрушит.

Он землю кровью напоит,

А веру в лучшее задушит.

Придет он первый, и потом

Все возликуют на мгновенье.

Раздастся грохот, словно гром,

И распадется наважденье.

То будет крах горы Гойре́н,

Что сотни лет стоит бесша́тко.

Разрушится святой Амэ́н,

Дух не найдет пути обратно…

Восток восстанет против всех,

А Эвенги́лл уйдет под воду.

И не останется помех

Для покорения небосвода!

Неведом нам ни час, ни день,

Солмир же трепетно вздыхает:

Он знает, что пребудет тень,

Грядущее туман скрывает…

Ответ найдется, если знать

Происхождение Чаши Жизни.

Кто может разум создавать,

Того деянья бескорыстны…

Хор допел, а за ним замолкли гусли, погрузив гостей в гробовую тишину. Больше никто не аплодировал, не переговаривался полушепотом. Золотой сидр остался нетронутым в бокалах, которые теперь никто не собирался поднимать. Гости в недоумении обменивались испуганными взглядами получив вовсе не то, что ожидали. Слова короля о нынешнем благополучии Эвенгилла ярко контрастировали на фоне только что услышанной песни.

— Что же вы молчите? — будто с издевкой произнес Авэрэил, оглядывая публику проницательным взором. — Неужели некому высказаться?

Но гости словно приросли к стульям, не в силах преодолеть ужас от услышанных пророчеств. Боясь ляпнуть лишнее, они потупили взор в тайне надеясь, что лично их мнения король точно не спросит. Даже чародей не ответил, а лишь задумчиво скрестил сморщенные пальцы в замок.

— Мне есть что сказать, ваше величество! — с резким звуком стул отодвинулся, и Нивертон вырос над столом. Краем глаза Каиса заметила испуганное лицо Вивиан, и ее львиное сердце пропустило удар. «Нет, не сейчас…» — изнутри завопило звериное чутье подсказывающее, что король явно не расположен услышать то, что собирается поведать ему друид. Несмотря на улыбку и заинтересованный взгляд, под красивой внешностью эльфа таилось что-то неизведанное, мутное и совсем не дружественное, о чем красочно говорило напряженное молчание за столом.

— Я слушаю, страж Друидэйна. Что ты думаешь о пророчестве? — снисходительно произнес Авэрэил, приветствуя хоть какую-то инициативу.

— Тот враг, о котором говорится, уже приходил, был изгнан и вернулся, — спокойно начал Нивертон, без труда игнорируя направленные на него встревоженные взгляды. — Он силен, раз смог преодолеть этот трудный путь, и слаб, ведь приходится скрывать свое истинное лицо. Но самое главное, это убийца, несущий за собой смерть, и имя ему гергер!

Голоса разом взорвали звенящую тишину. Крики, ругань, восклицания и даже плачь ворвались в залу также внезапно, как Авэрэил на собственный прием.

— Сэярги! — слышались отовсюду возгласы.

— Зирта илен! Зирта илен! — вовсю разбушевались торговцы.

Каиса огляделась по сторонам и не увидела ни одного спокойного лица.