Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— То же самое, господин… Если вы не против. Еще один вопрос.

— Хорошо, — улыбнулся он и взял парти.

В третий раз опять выиграла Аньис. Видимо, потому что ей очень хотелось. А может быть, тот самый «случай», о котором говорил господин Рональд, благоволил к ней..

На этот раз она решила спросить нечто совсем однозначное, такое, чтобы он не смог уйти от ответа или запутать ее.

— Сколько вам лет, господин? — на всякий случай Аньис спрятала глаза. Вдруг он рассердится на такой вопрос. Но господин Рональд лишь усмехнулся, с пониманием глядя на нее.

— Ты уверена, что хочешь это знать? Это создаст лишь больше загадок. А может быть, сделает тебе плохо.

— Уверена, — прошептала Аньис.

— По вашему счету, мне две тысячи четыреста сорок четыре года.

Аньис стало обидно. Даже больно до слез. Зачем он над ней издевается? А она думала, он честно выполнит условия игры. Что особенного в том, чтобы назвать свой возраст?

— Зачем вы надо мной шутите, господин, — прошептала она. На глаза выступили слезы. И прячь лицо или не прячь, а скрыть этого она не могла.

Он встал, подошел к маленькому столику, где лежали салфетки из мягкой ткани и стоял кувшин с водой. Взял одну из салфеток и принес ей.

— Возьми. Ты расстроишься еще сильнее, если потечет краска, — Аньис растерянно взяла салфетку из мелькнувшей перед глазами смуглой руки, и аккуратно, как учила Карра, промокнула глаза.

— Я не шучу, Аньис, — мягко, почти ласково сказал господин Рональд и присел на корточки рядом с ней. — Ты сама захотела узнать. Я предупредил тебя и дал тебе выбор.

— Да, господин… — тихо сказала Аньис. — Я захотела узнать. Но так ведь не бывает. Столько никто не живет, даже драконы из легенд… А вы еще молодой.

— Драконы живут намного дольше, — улыбнулся он, встал и протянул ей руку, предлагая опереться. — И я тоже. Тебе пора прогуляться перед сном. Сходи в сад, Аньис, подыши. И подумай, стоит ли узнавать то, к чему не готова.

Аньис словно машинально вложила ладонь в его руку, ощутила, как он слегка потянул ее вверх, помогая подняться. И тут же убрал ладонь, когда она встала.

— Я готова, господин… — прошептала она, не поднимая глаз.

— Еще нет, — он с улыбкой покачал головой. — Но я признателен тебе за попытку.

* * *

В саду ярко горели светильники, а над головой — звезды. Аньис вдыхала полной грудью, пытаясь успокоиться и осознать то, что ей открылось. Если бы он сказал, что ему лет шестьдесят-семьдесят, она бы не удивилась. Она знала, что маги умеют продлять молодость и жизнь. Но не две тысячи ведь? В ушах звучало: «драконы живут намного дольше, и я тоже». Так что же — ее хозяин дракон, принявший человеческий облик? От этой мысли по спине бежали мурашки и становилось… нет, не страшно. Скорее как-то удивительно, необыкновенно.

Ну и да, пожалуй, все же немного страшно.

То есть, получается, на самом деле он огромный ящер, способный изрыгать огонь? Способный в одиночку спалить и разрушить весь их город?

В Альбене было мало легенд о драконах, а в последнее столетие и вовсе считалось, что драконы давно ушли куда-то «за предел». И нигде не было указаний, что они могут принимать человеческий облик. Но в легендах драконы были сильными магами. Самыми сильными из всех живущих. Кто знает, может быть, они могут менять облик магическим путем и жить среди людей…

Аньис посмотрела в бесконечное небо над головой. На секунду ей показалось, что огромная крылатая тень накрыла звезды. А потом она вдруг мысленно увидела лицо своего господина, твердое, красивое среди звезд… Она обязательно узнает правду. Когда будет готова… Пожалуй, сейчас это действительно как-то слишком. Он и так затмевает для нее солнце.

…А какая у него горячая рука… И ведь он принес ей салфетку, помог встать, позаботился, словно она принцесса или знатная дама… Раньше никто не делал ничего подобного, даже Садди. В груди сладко заныло, а небо вдруг закружилось перед глазами, свивая звезды в одну мерцающую спираль.

* * *

Проверка прошла успешно. Рональд выяснил все, что хотел. Да, древняя кровь расы Эдора сильна в этой девочке. Парти слушаются ее, природный дар договариваться с судьбой живет в ней. С самим Эдором или его отцом Рональд даже не взялся бы играть. В их руках парти всегда бы выкидывали двенадцать, а фигуры стремительно доходили до центра, минуя все препятствия. Правда, и над ними судьба иногда шутила. Например, подкинув Эдору настоящее Сокровище. Жизнь — более серьезная игра, и здесь сложнее договориться.

А вообще к девочке нужно еще присмотреться. Вероятно, она может преподнести и другие сюрпризы. Ему понравилось играть с ней… Достойный противник для парти. Но, конечно, не стоило касаться ее. Слишком сильное впечатление для детского разума, балансирующего между страхом и влюбленностью. Но сделанного не воротишь.

… У нее такая худая кисть, столько трогательной неуверенности и детской чувствительности… От этой ее нежной беззащитности он чувствовал себя очень древним, очень сильным, очень… суровым и закостенелым, что ли..

Рональд взял в руку кисть и тут же отложил.

С портрета смотрели проницательные зеленые глаза, смотрели так, словно она говорила с ним. Только слов в этой речи не было. Когда-то, незадолго до того, как она ушла из его жизни, им казалось, что слова больше не нужны. Не нужны стали даже образы, что шлют друг другу те, кто владеет мысленной речью. Они просто чувствовали все друг о друге, находясь при этом далеко. Или рядом — но не имея возможности быть вместе.

Самое смешное, что эта девочка, Аньис, тонкой нитью слегка звеневшая на задворках его души, совсем ее не напоминала. Ни внешностью, ни характером. И, наверное, это хорошо. Видеть отблески той в других женщинах было слишком мучительно. Словно судьба посмеялась и подкинула отражение, одну манящую деталь, или, может быть, плоский холст портрета вместо оригинала. А оригинал как был, так и остается недоступным.

Какой была она, ушедшая, та, которую он помнил всегда? Она была другой. В ней был не стебель, а стержень. Сильная, несгибаемая, но чувствительная и добрая, она выдержала столько мучений, как никто из его народа, кроме, пожалуй… его самого. Но об этом он предпочитал не думать. Когда-то эти мучения изменили его, сделали тем, кто он есть. И этого достаточно. Не обязательно вспоминать подробности.

Только одно роднило Аньис с ушедшей любимой. Страсть к игре и детская непосредственность. Его зеленоглазая единственная не играла