Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

в настольные игры. Она играла с людьми, в отношениях с ними. Но эта игра не оскорбляла никого, не ранила. Это была игра взглядов, интонаций, ситуаций, ходов… Интересная и даже веселая. И очень откровенная, стоящаяся на умении понимать и чувствовать людей, а не на желании управлять ими.

Он и сейчас внутренне улыбался, вспоминая, как она сближала и отдаляла дистанцию, говорила странные вещи, чтоб спровоцировать его на откровенность в самом начале их общения. И как потом… они долго играли. В четыре руки. До тех пор, пока… Пока судьба не разлучила их.

А еще она была самоотверженной и благородной. И никогда не бросила бы ребенка, волею случая попавшего в чужие непонятные игры.

Что-то щелкнуло внутри Рональда. Зеленые глаза словно говорили ему — иди. Он вышел, хлопнув дверью, и быстро направился в сад. Можно было пройти по-другому, срезать расстояние, как умел лишь он один. Но тут и так было недалеко.

* * *

Неожиданно воздух стал густым. Аньис ощутила его присутствие раньше, чем заметила высокую темную фигуру, заслонившую звезды слева. И стало спокойно. Безопасно. Даже легко. И голова у нее перестала кружиться.

— Простите, господин… — прошептала она тихо, так, чтобы он услышал и ответил, если захочет. Несмотря на то, что ее учили не заговаривать с хозяином первой. Но она подумала, что сейчас можно. — Если вы что-то скрываете, то, конечно, имеете на это право…

Темный сад озарился его полуулыбкой. Аньис даже показалось, что светильники на высоких подставках вспыхнули ярче.

— Несомненно. Знаешь, Аньис, обычно люди не афишируют что-либо, чтобы обезопасить себя, — боковым зрением Аньис заметила, что он сложил руки на груди и устремил взгляд в звездное небо. — Но бывает и по-другому. Иногда приходится что-то скрывать, чтобы обезопасить других. Ведь подчас люди из любопытства узнают что-то, а потом это мучает их. Любопытство, как и настойчивость, — неплохие качества. Да и желание победить тоже. Просто, порой выигрыш приносит не только радость, но и боль, Аньис. Смотри на свои мотивы, все дело в них. Ради чего ты хочешь победить, ради чего ты хочешь узнать что-то. И когда твои мотивы будут не праздными, победа (или информация) сама придет тебе в руки.

Аньис удивленно слушала его. Он говорил с ней… как с ученицей. Не как с рабыней, роль которой — существовать для его удовольствия. А как с девочкой, которую он хочет чему-то научить.

Боясь спугнуть момент, Аньис смотрела туда же, куда и он — на звездное небо. И слушала глубокий низкий голос с бархатными нотками, который звучал так, словно тот, кто говорит, знает все на свете. Очень уверенно. Но удивительно мягко. Голос сильного, знающего, могущественного человека, который может позволить себе быть снисходительными и добрым. Потому что ему не нужно утверждать силу, знание и власть. Они и так очевидны.

— Ты одареннее, чем я думал, Аньис, — помолчав, продолжил он. — Через три дня у тебя появится новый учитель — по лингвистике.

— Что это такое? — удивилась Аньис.

— Будешь изучать иностранные языки. Трех соседних государств и два заморских. Даже, если ты никогда не окажешься за границей Альбене, изучение языков хорошо тренирует ум. Но я уверен, что пригодится. Мне понравилось, как ты играешь. И думаю, судьбе тоже. Ты играешь слишком хорошо, чтобы она не открыла перед тобой такую возможность.

Аньис изумленно молчала. А что ей было сказать? Что господин, которого она должна бояться и почитать, как бога, открывает перед ней новые пути? Словно она была его дочкой или воспитанницей из благородного рода. За что ей все это?.. А сам он сейчас казался тем, кем и был — очень древним и мудрым существом, каждое слово которого наполнено смыслом. Просто ему почему-то захотелось пригреть котенка, пригревшегося у его ног…

— Спасибо, господин Рональд, — тихо сказала она. И прошептала едва слышно. — Вы так добры ко мне… Я ничем это не заслужила.

— Кто знает, — полуулыбка скользнула по твердо очерченным губам, и он снова посмотрел на звезды. — Видишь, Аньис, этот пояс, вы называете его пояс Оргойте, — он указал на мерцающий серебристый поток, пересекавший все небо. — Эти звезды находятся так далеко, что кажется, будто это серебряная пыль… Ты знаешь, что такое звезды, Аньис? Шмальер тебе рассказал?

— Нет, господин, — покачала головой Аньис. — Он сказал, что точно этого никто не знает… А считается, что звезды — это магические светильники, разбросанные Всевышним по небу, чтобы указывать морякам путь по ночам.

— Красивая версия, — усмехнулся господин Рональд. — Нет, Аньис. Звезды — это такие же солнца, как наше. Вокруг многих из них крутятся планеты, тоже похожие на нашу… Про солнце и планеты он ведь рассказал?

Аньис кивнула и спросила:

— А на планетах возле звезд кто-нибудь живет?

— Конечно. Вселенная намного больше, чем кажется. И жизнь в ней не ограничена Альбене и его окрестностями, — он бросил на нее быстрый взгляд и добавил: — Иди, Аньис, становится холодно.

Она с сожалением вздохнула и пошла в дом. Расставаться с господином Рональдом не хотелось. Перед дверью оглянулась — он стоял все так же, сложив руки на груди и запрокинув голову. Словно пытался разглядеть что-то в ночном небе. Темный силуэт, озаренный сиянием магических светильников, навсегда врезался в память.

* * *

Когда девочка ушла, Эдор вышел из тени. Стройная сильная фигура дышала гневом.

— Я рад, что ты справился с собой, — не оборачиваясь, сказал ему Рональд.

— Я думал, сойду с ума! — горячо ответил Эдор, обошел учителя и остановился перед ним. — Особенно, пока ты не появился. Зачем ты отправил девочку в сад?!

— Вопрос не в том, зачем я отправил ее в сад. А зачем ты отправился в сад, если почуял, что она идет сюда, — спокойно ответил Рональд.

— Хотел посмотреть на нее, — честно сказал Эдор, опустив плечи, словно сдался.

— Когда я понял, что ты тут, то предоставил тебе возможность и посмотреть на Сокровище, и проверить себя. Проверку ты прошел, — ответил наставник серьезно.

— А если бы… А если бы ты не успел?

— Я бы успел, — усмехнулся Рональд. — Можешь начинать выходить в город и разговаривать с людьми. Учись общаться с ними. И пусть слуги чаще видят тебя. Но девочке пока не попадайся на глаза, у нее и так забот хватает. Например, разгадывать, кто я такой, — он еще раз усмехнулся.

— Глупенькая! — с сочувствием сказал Эдор. — Даже я отчаялся понять это до конца! — и неожиданно рассмеялся. — Учитель! — он впервые назвал Рональда так. — Представь себе, я стоял рядом, я видел ее, ощущал ее запах, слышал ваш