Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

«Её дар! — торжествующе известил Господин. — Её! Я исполнил то, что должен. Теперь пусть она исполняет. И тогда я дам ей всё, что она захочет!»

На миг в душе загорелось злорадство. Над Ётой, который своими руками отдал желаемое в руки жены, определённой им в жертву. Но злорадство быстро сменилось тревогой. А-ара хорошо помнила рассказы отца. Господа никогда и ничего не делают просто так. Если ты хочешь заручиться их поддержкой, нужно что-то дать. Или пообещать дать. На милосердие надеяться глупо: раздражённый просителем Господин может и навредить.

Но сейчас Господин Арван-Ё говорил именно о договорённости.

Что он исполнил?

«Я дал ей силы. Половину всего, что есть у меня. Теперь она способна исполнить свой долг! Она обязана его исполнить!»

А-ара взглянула на запёкшуюся корку крови на шее зверя и испытала смешанные чувства. То-нии выжила, но благо ли то, что теперь она… Что с ней⁈ Что она должна сделать?

«Моя свобода! Она должна дать мне свободу! Пусть отнесёт меня. Я скажу куда. Скажу, что сделать. Ей нужно донести меня!»

Нет! А-ара неверяще покачала головой. Отнести? Куда? То-нии? То-нии знает Хоётор не лучше самой А-ары. Она в тягости. Они обе простые слабые женщины, которые ничего не понимают в этом мире. Кроме того, что он жесток к ним.

«Я дал ей силы! — яростно взревел Господин. — Она должна меня освободить! Иначе сдохнет от этой же силы!»

А-ара вскочила на ноги и, прижимая То-нии к груди, отшатнулась от лежащей на земле цепочки.

«Сдохнет! Сдохнет!» — с какой-то злой радостью продолжал повторять Господин.

Неправда! Он врёт! Дрожащая А-ара пыталась убедить себя в лживости слов Господина, но… Их мир не мог быть к ним слишком милосердным. То-нии осталась жива. Вряд ли для них припасены ещё какие-то милости.

— … дин… господин мой…

Звуки едва-едва пробивались сквозь несмолкающий звон в ушах и разрывали голову новыми всплесками боли. С трудом приподняв веки, Ёта вновь зажмурился. Царящий в шатре полумрака показался ему ослепительным, глаза воспалено заныли, на зубах заскрипел песок, и мужчина всё же выдохнул:

— Пить…

Суету он почти не слышал, но ощущал всей кожей. Пахнуло мягким цветочным запахом — тут же накатила тошнота, — и к губам прижался край деревянной чашки. Ёта жадно, превозмогая спазмы в желудке, начал пить. Прохладная вода потекла по лицу и бороде, а затем по шее на грудь. Защипало мелкие ранки. Тело, словно только и ожидало этого, проснулось и оглушило болью.

Но Ёта всегда был сильным. Если бы он позволял себе отлёживаться в женских объятиях, позабыв всё на свете, то давно бы сдох. Или до сих пор влачил жалкую жизнь одного из многочисленных сыновей своего отца.

Когда он открыл глаза в следующий раз, то уже смог рассмотреть обеспокоенную И-тону. Звуки всё ещё едва пробивались через плотный заслон боли, заложивший уши, но Ёта порадовался этому: он хотел бы отдохнуть от чужих голосов и криков.

Склонившаяся над ним И-тона шевельнула губами, но Ёта ничего не услышал. Хотя ему казалось, что где-то плачет ребёнок…

— Сиди… здесь, — он зыркнул на жену налитыми кровью глазами, когда та попыталась подняться. — Всегда… сиди.

Та растерянно посмотрела на него, что-то спросила, и он, прочитав по её губам «То-нии», закрыл глаза. Но тут же вновь их распахнул, превозмогая слабость. Он должен видеть женщину, помнить, что она рядом с ним…

Когда-то И-тро-х вскользь упомянул, что Господин не переносит женской компании. Потому он проводил половину дня вдали от жён, чтобы Господин мог к нему прийти. Ёта запомнил, даже не думая, что когда-нибудь ему это пригодится.

И-тона продолжала что-то обеспокоенно говорить, судя по взгляду, спрашивать. И не надо было слышать, чтобы понять её. Дурную женщину волнуют столь же дурные девчонки!

Ёта сжал зубы и опять ощутил скрип песка, которого наглотался на всю жизнь. В какой-то миг ему даже почудилось, что он закончит свою жизнь как И-тро-х, с тела которого после смерти сыпался песок. Но удача улыбнулась Ёте, он выпал через дыру на ярус ниже. Там всё тряслось и сыпалось от оглушающего крика А-ары, но он смог отползти в сторону и затаиться среди развалин. Пришёл в себя в звенящей тишине. Как добрался до своего шатра, не помнил. Да и не хотел вспоминать. Ничего не хотел вспоминать.

Но чувство унижения не могла заглушить даже боль.

Достаточно было этого.

Побрякушки? Достаточно было жалкой побрякушки⁈ И стоило называть её драгоценностью⁈

Ёта злился. Больше злился на бестолкового жреца, который когда-то давным-давно написал о соглашении с заключённым Господином. Изъеденный временем свиток попался в руки тогда ещё молодого шамана во время странствий по восточной части Хоётора. Старая вдова, которой муж не оставил детей, чтобы те могли позаботиться о ней, отдала ему сундук мужа в обмен на золото. Перебирая собранную там рухлядь, Ёта нашёл кипу записей и большую часть выбросил, посчитав бесполезной. В том числе и тот свиток. Тогда ему это знание было ни к чему. Хоётор уже терял территории. На захваченных врагами землях оставались врата Господ, и те более не могли приходить в мир смертных, став навеки запертыми там, где живут все Господа. Но кто захочет вызволять слабосильного Господина, утерявшего свои земли, свой народ и своё право быть свободным? Уж точно не Ёта. Он всегда видел себя рядом с самыми сильными, с самыми могучими и обращал жадный взор на богатый и процветающий тогда Арван-Ё.

Молодой глупец! С какой лёгкостью он отказывался от знаний, думая, что они никогда ему не понадобятся. И вот сейчас, когда он стал жрецом одного из самых слабых Господ Хоётора, ему потребовались эти знания. Как же они были нужны ему!

Нет, он не сразу пришёл к мысли о Втором Господине Арван-Ё. Ёта пытался смириться, что теперь у него есть свой Господин. Не тот, которого он хотел, но назад дороги нет. Даже если его Господин один из самых слабых, Ёта перед ним всё равно что букашка. Он старательно пытался забыться в женских объятиях, чтобы Господин не пришёл и не увидел его пагубные мысли. Злился, уговаривал себя, старался найти какой-то путь, который бы вывел его из-под возможного гнева Господина.

А потом глупая А-ара по нелепой случайности стала жрицей. Слабая и нерешительная, ничего не понимающая в этом мире женщина получила