Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Значит, я прав. Разумовский меня боится. Ни какой-то власти, действий, интриг или махинаций, что могут навредить ему или роду. Он боится меня конкретно. И раз уж такой эффект произведён, им стоит пользоваться. Нужно вести себя как тот, кто действительно снесёт голову в любой момент.

— Вы слишком много себе позволяете, господин Ставров, — процедил Владимир Мстиславович.

— А вы любите, когда люди говорят вам неправду? — усмехнулся я.

Ам!

Хрум!

Очередной пряник отправилась ко мне в рот. Тёплое какао, взбитое до молочной пенки, следом приятно осело на языке мягким облаком, окутало всё нежностью, растворяя хрустящие кусочки глазури и смешиваясь с шоколадной мякотью пряника.

Лепота!

— Послушайте, господин Разумовский, — вздохнул я, наконец-то проглотив пряник. — Видите ли, не в моих правилах учить тех, кто, по моему субъективному мнению, станут плохими людьми. Вашему сыну уже за двадцать, а он тот ещё балбес с кучей дерьма в голове. Если я помогу ему развить Источник до шестого ранга и выше, он станет к тому же ещё и сильным балбесом. А если научу навыкам помимо магии, он и вовсе станет занозой в заднице. Думаю, даже для вас. Боюсь, в его случае учителями-наставниками не обойтись. Нужен личный пример и ваше, Владимир Мстиславович, прямое влияние.

Разумовский не то опешил, не то пришёл в ярость. Теперь я окончательно понял, о чём они разговаривали с Крыловым. Скорее всего, тот припугнул князя моей силой, а значит, имел доступ к данным о спецотряде. Не знаю, откуда он раздобыл всю эту информацию и насколько она была приближена к реальности, но этого хватило, чтобы заставить Разумовского осторожничать. Взамен же Крылов посоветовал выторговать мои услуги преподавателя.

Полагаю, с Астаховым был заключён договор, который дал бы Разумовскому нечто аналогичное. Может, какой-то артефакт для юного Владимира Владимировича. Или же секретную технику развития. Может, каких-то наставников в министерстве или даже из свиты самого императора.

Учителя Алексеича — великие мастера своего дела. Вот только они доступны далеко не каждому. И даже один урок у кого-то подобного может кардинальным образом изменить вектор развития любого человека.

Но, кажется, я немного перегнул палку и теперь загнал Разумовского в угол. А это плохо. Очень не хотелось бы прибегать к силовым методам, хотя бы просто потому, чтобы Лена не беспокоилась.

Да, я теперь не вольный птиц, и сокрушать врагов приходится с оглядкой на тех, за кого я в ответе. И почему-то это нисколько не тяготит, а скорее…

Скорее, придаёт смысл в том, чтобы сокрушать этих самых врагов.

— У меня к вам встречное предложение, Владимир Мстиславович, — произнёс я куда более серьёзным тоном.

Кажется, Разумовский вздохнул с облегчением, но одновременно же и насторожился. Он поймал надежду выбраться из этой патовой ситуации.

Забавно, однако. Он загнал меня в угол через моих учеников, а Крылов загнал его в угол, рассказав о моей силе и настоящих возможностях. Ну, приближенных к настоящим.

Это, конечно, если я прав и они разговаривали именно о том, о чём я полагаю. А если я не прав, то сейчас это просто игра с огнём.

Но отступать некуда.

— Каково ваше предложение, Сергей Викторович? — тихо, но вкрадчиво произнёс Разумовский.

— Я преподам вашему сыну один-единственный урок. Он же будет нашей ставкой.

— Ставкой? — нахмурился князь.

— Когда мы виделись с вами в первый раз, Владимир Мстиславович, имел место разговор о том, что ваш сын будет участвовать в наших соревнованиях.

— Да, но… — попытался возразить князь, однако я не дал ему договорить.

— Понимаю, понимаю. Это не самое однозначное предложение. И наверное, вы правы, что отказались от него. Пара недель с Демьяном в таёжной глуши наверняка куда полезнее для маленького Володи, чем беготня с подростками. Кстати, как там успехи? Он хотя бы немного приблизился к цели?

Князь не ответил, но нахмурился так, что и говорить ничего не приходилось.

— Понятно, — кивнул я. — Ваш сын выступит на финальном испытании вместе с теми, кто прошёл все предыдущие этапы.

От этих слов глаза Разумовского слегка расширились. Но лишь слегка. Он всё ещё пытался держать себя в руках и не выдавать настоящих эмоций. А вот Источник князя вздрогнул — это скрыть было куда сложнее. Тем более он не знал, что я вижу насквозь его магическую систему. Ну или знал — это уже скоро будет известно.

— Мой сын, — произнёс князь, — будет соревноваться со второкурсниками?

— С моими учениками, — поправил я. — В том числе с теми, кому он уже однажды проиграл, причём всухую.

Снова Разумовский дёрнул уголком губ. Точно нервничает так, что не может этого скрыть.

Мне всё сильнее и сильнее хочется устроить ещё один разговор с Крыловым. Интересного же человека я повстречал…

— Пускай возьмёт реванш, — продолжил я. — Точнее, попробует это сделать. Конечно, драться я ему не позволю, а вот решить вопрос по-спортивному будет очень правильно и даже благородно.

— И всё же я не понимаю, к чему это всё, — нахмурился Разумовский.

— Дайте договорить, и всё узнаете, — отозвался я и хрустнул ещё одним пряником.

Тщательно прожевал, запил… Несколько секунд, которые ушли на это, князь Разумовский внимательно наблюдал за мной, пытался «прочесть» всё, что я скрывал за лёгкой безмятежной улыбкой. Он размышлял, гадал и взвешивал все «за» и «против».

Я специально сделал эту паузу, чтобы он смог переварить мои слова.

— Мы с вами сделаем ставку, господин Разумовский, — сказал я наконец. — На ежегодный турнир Империи должны отправиться шестеро участников от каждой академии. Шестеро человек, которые пройдут финальное испытание с наилучшим результатом. Но если в их числе окажется ваш сын, то я буду вынужден снять кандидатуру нашей академии на участие в турнире.

Вот теперь князь Разумовский охренел окончательно и даже не пытался этого скрыть. Глаза расширились, даже рот слегка приоткрылся. А за его спиной раздалось удивлённое:

— ЧАГО-О-О⁈ А, ой! Простите… — помощник, который явно выразил мысли своего господина, ещё сильнее ужался в плечах.

Однако Разумовский на этот раз даже не обернулся в его сторону.

— Это очень рискованная ставка для вас, Сергей Викторович, — чуть не прошептал он хриплым голосом. — Вы же понимаете, что мой сын — это взрослый маг, окончивший высшую академию?

— Да, понимаю, — кивнул я. — Поэтому будет ещё одно условие.

— И какое же? — нахмурился Разумовский.

— Ваш сын останется тренироваться с Демьяном в этой вашей тайге… Где бы то ни было. И прибудет лишь за один день до дня испытания.

Разумовский нахмурился, пытался понять, в чём подвох, и наверняка забеспокоился. Поэтому я решил немного унять его