Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

у меня не было сил беседовать и, кажется, даже дышать, так я была потрясена прочитанным. Нет, мне говорили, мол, когда-нибудь ты станешь королевой. Но я никогда не задумывалась о путях, которыми можно было ею стать!

Спустившись по лестнице, я побежала, желая скрыться в зарослях. Кажется, меня кто-то окликнул, но я была слишком взволнована, чтобы обратить на это внимание. Как от укола шипа розы на пальце проступает кровь, так на моем сердце проступала обида от предательства отца. Я знала, что он любит меня, но как-то упустила из виду, что свою страну от любит тоже. И если придется выбирать между моим благополучием и благополучием родины, выберет последнее.

Из зарослей вынырнула смисса и пристроилась рядом.

Лишь когда замок оказался далеко позади, я присела на поваленный ствол дерева, чтобы отдышаться. То, что я не выйду замуж за Стича, было ясно даже и ежу! Но в противоборстве двух упрямцев – меня и папеньки, последний мог бы и победить. Отчаянно жалея, что рядом нет бабушки, которая всегда давала мудрые советы, я гладила смиссу и едва сдерживалась, чтобы снова не заплакать. Ну что за день такой сегодня? Сначала дурацкие лепестки и признание Онтарио, теперь это… Мне нужно бежать! Бежать подальше и от младшего Ананакса с его непредсказуемостью, и от навязываемого брака. Бежать туда, где меня никто не станет искать. Бежать… в Неверию!

– Ваше Высочество, Ваше Высочество, – вдруг услышала я, – что случилось? На вас лица нет!

На полянку вывалился… принц Стич и согнулся, пытаясь отдышаться.

Волна душной ярости накрыла меня с головой. Ничего бы не случилось, если бы он не приехал!

– Зачем вы приехали в Кармодон! – закричала я, вскакивая и надвигаясь на него, как цунами на грешную землю. – Какого черта вы не умерли по дороге, подцепив заразную болезнь или отравившись в придорожном трактире пирожками?

– Но… Ваше Высочество! – воскликнул принц. – День рождения вашего отца…

– День рождения! – я ударила его кулаками в грудь. – День рождения, говорите? То есть о нашей свадьбе вам ничего не известно?

Стич побледнел и отступил.

– Лжец! – задохнулась я. – Ты все знал! Знал и молчал?

Принц молча смотрел на меня, а потом вдруг шагнул и, обняв, прижал к себе.

– Лжецы, – пробормотала я, – все вы – лжецы…

И заплакала от жалости к себе, горько, неутешно.

– Ваше… Альви, – пробормотал Его Высочество и принялся гладить меня по голове, как маленькую. – Я понимаю, каково тебе сейчас…

– Не-е-е понима-а-аешь, – продолжала рыдать я.

– Мне все это тоже… неприятно!

– Ты не хочешь на мне жениться? – перестав плакать, изумилась я. – Я такая уродина? Или дура?

Стич, грустно улыбнувшись, качнул головой.

– Альвина, ты – чудесная девушка, и я был бы счастлив, если бы ты полюбила меня и если бы я…

– …Полюбил тебя, то есть меня, – мрачно завершила я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Но ты меня не любишь!

– Как и ты меня, – вздохнул принц.

Я оттолкнула его и вернулась к поваленному стволу. На душе стало немного легче – по крайней мере, он не жаждет этого брака, как и я. И какова причина, я догадываюсь. Такая красивая причина с волосами, чуть темнее моих…

Стич продолжал стоять, словно не знал, подойти ко мне или отправиться восвояси. Затем решительно шагнул вперед и сел рядом со мной.

– Альви, я должен тебе кое-что сказать, – явно волнуясь, проговорил он. – Я поступаю нехорошо, потому что то, что я хочу сказать – чужая тайна. Но, возможно, тебе станет легче…

Договорить он не успел…

Смисса, зашипев, прыгнула куда-то в сторону.

А мне в нос ударил сладковатый тошнотворный запах, от которого я потеряла сознание. Надолго.

* * *

Онтарио Ананакс, который собирался постучать в дверь кабинета герцога, шагнул назад, потому что створка распахнулась, и Его Светлость вывел на порог графиню Бабаксу со словами:

– Не переживайте, моя дорогая Селеста, Ее Высочество скоро вернется домой. Думаю, она гуляет. Прислуга видела, как принцесса направилась в сад, а за ней последовал Его Высочество Стич. Вы же понимаете, что у молодых людей должна быть возможность побыть наедине… Сегодня такая прекрасная ночь!

– Вы меня успокоили, – все еще держась за сердце, проговорила тетушка Селеста. – Ее Высочество, моя племянница, слишком непредсказуема, от нее всего можно ожидать. Но если она под защитой Его Высочества – я спокойна.

– Самое правильное, что вы можете сейчас сделать – лечь спать, – ненавязчиво подталкивая графиню в сторону выхода из замка, продолжал герцог. – Ступайте.

Графиня посеменила по коридору. Герцог и его сын проводили ее взглядами и посмотрели друг на друга.

– Отец, где на самом деле Ее Высочество? – спросил Онтарио.

– Ты же все слышал! – раздраженно ответил Ананакс, входя в кабинет. – Мне доложили, что они со Стичем ушли в сад. Погуляют и вернутся. Почему ты спрашиваешь?

Онтарио подошел к окну и помолчал.

– У меня сердце не на месте, – наконец, ответил он.

– Оно и должно быть там, – улыбнулся герцог, садясь за стол, – ты же страстно влюблен в свою невесту, с которой у тебя скоро состоится свадьба. Тут никакое сердце не будет биться спокойно.

Онтарио повернулся к отцу.

– Я не об Аманде думаю, а о принцессе Альвине! С ней что-то случилось…

– А тебе не кажется, что ты просто ревнуешь принцессу к Стичу, сын? – язвительно уточнил Его Светлость. – Тебе нужно выкинуть ее из головы, потому что она тебе не пара! Ты умный и начитанный мальчик, странно, что ты этого не понимаешь.

– Я все прекрасно понимаю, – по голосу Онтарио чувствовалось, что он сдерживается, желая не сорваться, – но все-таки пойду поищу их в саду. Вдруг они заблудились?

– Запрещаю! – рявкнул герцог, вскакивая. – Ты можешь испортить весь план!

– План? – вскинулся Онтарио. – Какой план?

Ананакс колебался лишь мгновение, затем поднял со стола королевское письмо и протянул сыну.

Тот быстро пробежал строки глазами и аккуратно положил бумагу на стол. Так аккуратно, что Его Светлости стало ясно – одно лишнее движение, и сын разорвет письмо в клочки.

– Однако Его Величество Отис тот еще интриган, – на щеках Онтарио заиграли желваки. – Значит, если принцесса не полюбит Стича, тебя ждет немилость?

Герцог облегченно вздохнул. Наконец-то сын начал понимать всю серьезность ситуации.

– Король справедлив, но суров, Онти, – сказал Ананакс. – Немилость может быть меньшим из зол. Я беспокоюсь за твое будущее при дворе!

Онтарио испытующе посмотрел на отца.

– Ты делаешь все это ради меня, – констатировал он.

– Ты – мой единственный сын, все, что у меня есть, – качнул головой герцог. – Я мог бы жениться повторно, но мне не забыть