"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

глядя на паровозы в исторических фильмах, но попав в Древний Мир с удивлением выяснил, что здесь его тоже прекрасно знают. Аналогичные механизмы переводили вращательное движение водяных колёс в возвратно-поступательные тяжелых молотов и дробилок.

Ну и «на закуску» рядом с этим механизмом «незаметно» возвышались ящики с гальваническими батареями. Задача была в том, чтобы фонтан ни на секунду не останавливался в течении всего пира, то есть с сегодняшнего утра и до завтрашнего вечера, вот я и решил не мелочиться: батареи весили вчетверо больше, чем сам двигатель.

А то во время презентации этой «игрушки» при дворе царя Михрана механизм замер уже к вечеру. Батареи истощились. Правда, это оказалось к лучшему, появился благовидный повод всё разобрать и утащить к себе на Хураздан. Очень я боялся, что придворные мудрецы сами изучат конструкцию и присвоят приоритет себе.

А теперь не боюсь! Розочка не зря сидит и рисует. И вовсе не на листах бумаги. Материалом для рисунка ей служат тонкие медные листы, полностью покрытые лаком. А инструментом — косметический карандаш, оставляющий жирную черту.

Едва она завершает очередной рисунок, как лист уходит к её помощницам, которые специальными острыми лезвиями соскребают не только сам рисунок, но и лак под ним. После чего лист окунают в раствор трёххлористого железа. Процесс аналогичен травлению печатных плат — медь постепенно «выедается»[2] и уходит в раствор, и рисунок со временем становится весьма рельефным. Важно только не повредить лак в других местах и вовремя его вытащить из протравочного раствора.

В принципе, эту часть технологии я притащил из будущего. Один мой наставник уверял, что так в юности подрабатывал — переводил рисунки с бумаги на медный лист, а потом по получившимся «канавкам» проходился чеканом. И сдавал продукцию в комиссионки. Мецаморские родичи задумку оценили — в результате производительность чеканщиков существенно возрастала.

Но сейчас идея была в другом. По окончании праздника с листов аккуратно снимут остатки лака и зальют рисунок смесью воска и стеарина[3], а затем аккуратно разделят металлическую основу и оттиск. Думаю, дальше понятно? Правильно! Изготовят литейную форму, сделают отливку из свинца, потом подшлифуют, смочат типографскими чернилами и начнут печатать «открытки».

Да, выяснилось, что классическая типография тут не окупится. Даже тиражи в сотню-другую экземпляров — слишком велики для продаж. А меньшее количество проще доверить переписчикам, что мы и начали делать. В Армавире осталось пять рабов-греков, посаженных нами переводить персидские трактаты на койне и язык айков, после чего размножать переводы.

Вообще, стараниями Александра Великого образованных рабов на рынке хватало. Мы вот прикупили пару философов и трёх обычных переписчиков, а Гайк с дедом — и вовсе патентованного архитектора из Тира. Как судьба занесла грека в этот финикийский город — понятия не имею, но теперь он руководил строительством деревянного моста через реку Хураздан. Как сформулировали в ТЗ мои старшие родичи: «чтобы мост стоял крепко и выглядел красиво, и чтобы груженая повозка с лошадью могла проехать».

В феврале, пользуясь сильными морозами, рабочие вбили сваи посреди реки, а теперь насыпали дамбу, чтобы слегка сократить длину моста. К греку применили классический метод «кнута и пряника»: пригрозили, что если мост не устроит заказчиков, то отвечать он будет собственной шкурой, и посулили, что ещё после нескольких мостов и других сооружений дадут вольную, дом в городе и начнут платить деньги за работу.

М-да… Вот такие здесь и сейчас нравы царят. Хотя… Строительство такого моста означает, что процесс создания города на базе нашей промзоны уже вовсю идёт.

Вот и для меня, моих жён и будущих детей строят отдельный дом уже в центре будущего города. А по соседству — обоим дедушкам, а также, разумеется, и ещё куче ближней и дальней родни. Впрочем, дело это долгое, пока что живём в доме деда. Прежнее жилище, что в башне, Софии не очень подходит. Всё же уже на восьмом месяц беременности, бегать по нескольку раз за день на второй этаж и обратно — не очень удобно. Да и химические запахи с третьего этажа — тоже не очень способствуют сохранению её здоровья и хорошему самочувствию будущей мамы и малыша.

Впрочем, последние два года род Еркатов богател, пристроек и ломов возводилось много, так что место на первом этаже нам нашли. Целых две комнаты — София — на первом этаже, Розочка — на втором, а я — как Фигаро, то тут, то там.

Чёрт, я снова отвлёкся! Так вот, выяснилось, что типография для книг тут избыточна. А вот на «открытки» или «лубки» спрос имелся. Простенькие. Рисунок и короткая подпись к нему. Самые разные. Виды красивых сооружений и местности. Портреты. Карикатуры. Даже намёки на эротику регулярно поступали, но я отказался, а родня меня поддержала. Мало ли, кого этим можно задеть. Прибыль — копеечная по сравнению с прочими направлениями, а вот проблемы могут быть серьёзные.

Вот и сейчас «открытки» с рисунками машины и отдельных её частей будут размножены невиданным здесь тиражом в 1000 экземпляров и разосланы по самым разным адресам — ко дворам царей и наместников, всем известным мудрецам Персии, Египта и Греции, в только ещё создающуюся Александрийскую библиотеку… И всюду будет написано, что «сие придумано и создано Русой Еркатом из города Хураздан, сыном Ломоносовым». Пи-ар в культурной среде и закрепление приоритета.

Разумеется, что-то будет отправлено и ко двору Александра. Набор из нескольких десятков открыток и цветной рисунок — для нового царя царе й. Как приговаривал Глава Арцатов: «Этот день запомнят надолго!»

* * *

— И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! — ритмично и спокойно задавал ритм гребной указчик. Давно прошли времена, когда экипаж «Однорогого тура» переживал, заходя по неширокому проходу в Море Белого золота или покидая его. Нынче это была привычная работа. На обычных и комфортных для долгого похода восемнадцати гребках в минуту.

— Корабль по правому борту! — закричал наблюдатель. И чуть погодя поправился! — Отставить! Три корабля по правому борту!

Вардан Рыжий всмотрелся, приставив ладонь ко лбу. Так и есть, три «мышиных ладьи» приближались с севера, пользуясь попутным ветром.

«Уйти не дадут!» — понял он. Нет, при равных условиях его экипаж имел серьёзные шансы на победу в этой гонке, но сейчас, загруженный по максимуму, его корабль был обречён на бой. Иных вариантов не просматривалось: народы, селящиеся по берегам Восточного моря «мышиных ладей» для торговли не использовали, зато их обожали здешние морские грабители.

— Поднять парус! — распорядился он. Пусть преследователи измотаются в гонке. Это подымет шансы его команды в бою. — Курс — юг-юго-запад! Держать темп