15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

— От Андропова? — главврач подобралась, напряглась. — Давай подробности.

Ну я и дал. Расписал запой, сопутствующие болячки. Екатерина Тимофеевна все тщательно записала, приказала подать докладную. Но без имен и фамилий. Андропова записать, как «Пациент № 4».

Что делать, записал. Зато в кассе дали тридцать рублей за выезд. С какими-то хитрыми надбавками за секретность, сложность и прочее. Прямо тридцать серебреников.

И даже их пришлось отработать — уже на выходе Дыба меня снова поймала, притерла своей обширной грудью к стене кабинета:

— Андрей, у нас фельдшер не вышел по болезни в одной из бригад. Подменишь? На полсуток.

— Екатерина Тимофеевна, — взмолился я. — Да я никакой сейчас. Вызовите кого-нибудь другого.

— Вызывали, никого нет в городе. Сезон отпусков начался, — главврач тяжело вздохнула. — Выручи! С меня вкусный подарок.

Ну за вкусный подарок, — я опустил взгляд, увидел бритые ножки Дыбенко с приталенным халатиком выше коленок, — можно и потрудиться.

Определили меня в бригаду еще к одному старенькому доктору с певческой фамилией Газманов. Познакомились, обсудили совместную работу. Виктор Степанович сам подкашливал, в «рафике» лежала именная палочка с дарственной табличкой от коллег. В ЦКБ прямо богадельня скоропомощников или это такая сознательная политика? Мол, небожители доверяют пожилым врачам?

Доктором Виктор Степанович оказался отличным и по дороге даже разъяснил мне философию «парных случаев» у скоропомощников.

— Я специально изучал эту тему, — признался Газманов. — Много интересного нашел. Например, ты знаешь, что в 1900 году король Италии Умберто Первый зашел пообедать в один из ресторанов города Монза, где он был проездом? И что же ты думаешь? Там его встретил ресторатор — один в один двойник короля. И это еще не все. Выяснилось, что они родились в один день, их жены носили одинаковые имена, а даже кончина обоих впоследствии произошла в один день с разницей в несколько часов.

Доктор явно сел на любимого конька, поскакал на нем от Умберто к американскому Детройту, где недавно один и тот же ребенок дважды выпадал из окна четырнадцатого этажа на руки одному и тому же прохожему — некому Джозефу Фиглоку.

— Об этом даже «Комсомолка» писала! — назидательно поднял палец Газманов. — Запомни, Панов, снаряды падают в одну воронку и два раза, и три… Согласно математической статистике, вероятность повторения какого-либо события прямо пропорциональна времени, прошедшему с момента первого события.

На этой мудреной фразе водитель тормознул у подъезда цекашного дома из светлого кирпича. К другим мы и не ездим.

Вежливый мужчина-консьерж провел нас по чистому холлу к лифтам. Там мы полюбовались на себя в зеркалах и спустя пару минут были в большой, явно номенклатурной квартире.

Нас никто не встречал, консьерж путем ауканий провел нас в спальню, где на кровати лежала тучная седая женщина лет шестидесяти. Это она нас вызвала по телефону и сразу огорошила мощным кашлем, градусником с отметкой сорок и еще две десятых бонусом. Газманов начал слушать Анну Васильевну — так звали пациентку — и сразу нашел кучу сухих и влажных хрипов в легких. Он даже меня позвал и заставил приложить мембрану фонендоскопа. Да уж, мастерство не пропьешь. Как он разобрался в этой какофонии свиста, хрипа и бульканья? А он мне пальцем еще показывает — прислушайся, вот здесь явно крепитация слышна, ее просто на фоне сухих хрипов выделить надо. На всякий случай измерили давление. Девяносто на пятьдесят. Маловато, но не критично. Хотя руки у нее начали мерзнуть. Тут бы капельницу уже ставить, инфекционно-токсический шок в полушаге, но я не главный, а вперед лезть не буду. Потом, может, задам уточняющий вопрос аккуратно, чтобы коллега не подумал, что я пытаюсь показать себя шибко грамотным.

— Вполне возможно, двусторонняя пневмония. Надо срочно в больницу.

— Пневмония? — женщина удивилась, даже села в кровати, слегка побледнев. — Летом?

— Очень частая история, — покивал Газманов. — Переохладились где-нибудь, искупались в холодной водичке и вот, пожалуйста, бактерии внутри вас оживились, пошли в атаку на иммунитет.

— Я нигде не купалась.

— Может, холодного поели?

— Ну разве что мороженого, — Анна Васильевна закашлялась, мы терпеливо ждали. — Очень я люблю эскимо. Могу сразу несколько пачек съесть.

— Аккуратнее надо, — покачал головой доктор. — Так и к диабету можно приехать.

Газманов поинтересовался, чем лечилась женщина. Тут, конечно, тоже была выставка достижений народной медицины — отвар одуванчика, грудные сборы…

— Собирайтесь в больницу, — вздохнул Виктор Степанович. — Состояние серьезное — одуванчиком вы его не вылечите. Такая высокая температура — это только госпитализация.

Пока женщина переодевалась и собиралась, Газманов заполнил карточку. Уже на выходе Анна Васильевна попросилась в туалет. И тут мы дали маху. Пожалели, разрешили. А ведь я еще по своей «прошлой жизни» помню — просится пациент в сортир, не давай. Пусть терпит до больницы!

Женщина зашла в туалет, заперлась. И через минуту мы услышали шум сливаемой из бачка воды и последовавший почти сразу за ним ба-а-ам. Ломанулись стучать в дверь. Сначала нам не отвечали, потом Анна Васильевна тихим голосом сказала, что не может встать.

Помог нам консьерж. Мощным плечом выдавил дверь, и в шесть рук мы смогли переложить бледную пациентку на носилки. Слава богу, она не поранилась и ничего себе не сломала. Просто потеряла сознание на мгновение — давление низковато, резко встала, мозг оказался без питания. Да и интоксикация у любительницы эскимо немалая. Эх, надо было всё же намекнуть Виктору Степановичу на капалку. Да хоть преднизолона какого-нибудь уколоть.

— Теперь жди еще с воспалениями легких, — уже в машине, после того, как мы свезли женщину и поехали на новый вызов, Газманов дописал карточку пациентки, подмигнул мне. — Можем даже заключить пари.

И что бы вы думали? Действительно, последний наш вызов был к подростку. Опять температура, кашель. Этот, правда, для разнообразия, купался с друзьями. Пока доктор слушал его, паренек закашлялся и быстро вытер губы платком.

— Покажите, пожалуйста, — попросил я. Наверняка и кремлевская ветслужба называет своих пациентов на «вы».

Вперед выскочила мама пациента и выхватила из его руки платок, который тот вытаскивал из карманов. Сразу охнула и тут же начала делать вдох поглубже, наверное, чтобы выразить эмоции более тщательно. Я забрал у нее злосчастный клочок ткани и показал Виктору Степановичу. Можно дальше не слушать, и так всё ясно. Та самая классическая «ржавая» мокрота, которая, как мне казалось, осталась только в учебниках.

Ну тут тоже понятное дело — быстрые сборы, и в больницу. Родители за нами на служебной «Волге» поехали. Крутые.

Мы сдали парня и вышли на улицу. Газманов отошел в сторону и