Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Арсений Семенович, — я повернулся к приказчику, который все это время стоял чуть поодаль, сохраняя ледяное спокойствие. — Вы и ваши люди, разумеется, тоже приглашены. Как свидетели. Чтобы все было по чести.

Приказчик лишь едва заметно кивнул. Он единственный из них понимал, что партия проиграна, и теперь его задача — минимизировать ущерб для репутации хозяина.

— Итак, господин Аникеев, с чего желаете начать инспекцию? — спросил я с любезностью трактирщика, предлагающего меню. — Может, сперва осмотрим условия проживания моих работников? Уверен, вам будет интересно сравнить их с тем, к чему вы привыкли в поселке.

Я повел их к нашему главному срубу. Рябовская кодла и мои волки шли параллельными курсами, не смешиваясь, разделенные невидимой стеной. Это был эскорт, в котором было непонятно, кто кого конвоирует.

Первым делом я распахнул дверь в общий зал. Аникеев вошел внутрь и замер. Вместо чада, вони и полумрака, царивших в любой старательской избе, его встретили свет, чистота и запах свежего дерева. В центре зала, как божество, стояла наша печь-голландка. На ее плите мирно булькал котелок, а из духовки тянуло ароматом пекущегося хлеба.

— Это… что? — пролепетал урядник, с опаской косясь на печь.

— Печь, Анисим Захарович. Усовершенствованной конструкции, — с удовольствием пояснил я. — Работает по-белому, не чадит. И позволяет готовить пищу, не рискуя отравиться угаром. Гигиена — основа здоровья, не так ли, господин Аникеев?

Чиновник ничего не ответил. Он водил глазами по ровным стенам, по чисто выметенному полу, по длинному столу, на котором не было ни крошки. Затем его взгляд упал на глиняные трубы, уходящие из зала в стены.

— А это еще что за выдумки?

— Центральное отопление, — небрежно бросил я. — Чтобы люди спали в тепле и не хворали. Здоровый работник — производительный работник. Простая экономика.

Я видел, как на лице Аникеева борется жадность с недоумением. Он смотрел на все это, как дикарь на паровоз, понимая, что перед ним нечто ценное, но не в силах осознать принцип его работы.

Дальше — больше. Я провел его по комнатам-клетям, где у каждого артельщика была своя лавка, застеленная свежим лапником. Показал склад, где в мешках, с аккуратными бирками, которые каллиграфически вывел Степан, хранились крупа, мука и соль.

— Порядок, как в аптеке, — процедил сквозь зубы Арсений Семенович, и это был единственный комментарий, который он себе позволил.

Финальным аккордом экскурсии стало отхожее место. Я с гордостью продемонстрировал им глубокую яму, обнесенную тонкими жердями, с плотно пригнанной дверью и даже вырезанным в ней сердечком — маленькая шутка, которую я себе позволил, а Петруха сделал.

— Отхожее место, — торжественно объявил я. — Расположено ниже по склону от источника воды, как того требуют санитарные нормы. Предотвращает распространение болезней. У нас за месяц — ни одного случая живота не было.

Урядник посмотрел на это чудо инженерной мысли, потом на меня, и в его глазах я прочел суеверный ужас. Чистый туалет, очевидно, пугал его больше, чем вооруженные люди.

Аникеев молчал. Его лицо становилось все мрачнее. Он лихорадочно листал бумаги, которые ему вручил Степан, но и там не находил спасения. Устав, реестр, ведомости — все было безупречно. Он пришел искать бандитское логово, а нашел образцово-показательное хозяйство, которому позавидовал бы любой немец-колонист. Его план трещал по швам.

— Довольно! — наконец не выдержал он, захлопывая папку. — Хватит мне свои хоромы показывать! Меня интересует не то, как вы тут живете, а как вы золото добываете! Ведите к ручью! Показывайте свою колдовскую колоду!

Он нашел, за что зацепиться. Технология. То, чего не было в бумагах. Его последняя надежда.

— С удовольствием, — кивнул я. — Прошу за мной.

Мы подошли к ручью. Шлюз, прикрытый лапником, выглядел как обычное деревянное корыто. Аникеев и его «комиссия» обступили его, разглядывая с подозрением.

— И вот эта дрянь, — презрительно скривился Хромой, — моет больше, чем целая артель? Брехня.

— Может и брехня, я не знаю что там пьяные артельщики в «Медвежьем углу» языками ворочают, но мы работаем именно с этой конструкцией, — ответил я. — Тех-но-ло-ги-я…

Он забыл про бумаги, про нарушения, про бунт. Перед ним было то, что могло сделать его богаче самого Рябова. То, что можно было украсть, скопировать или продать. Он протянул руку, чтобы коснуться шлюза, но тут же отдернул ее, встретившись с моим холодным, насмешливым взглядом.

— Как видите, Павел Игнатьевич, никакого колдовства. Чистая физика и здравый смысл, — сказал я, повернувшись к нему, и моя улыбка стала еще шире.

— Ну что, господин инспектор? Вы удовлетворены проверкой? Или есть еще вопросы?

Аникеев побледнел. Он понял, что проиграл по всем фронтам. Он пришел сюда как хищник, а уходил как побитый шакал, которому показали кусок мяса, но не дали его съесть. Он потерял все: авторитет, план, лицо. Но он обрел новую, еще более сильную мотивацию. Теперь он хотел не просто уничтожить меня. Он хотел завладеть моим секретом. И я знал, что он пойдет на все, чтобы этого добиться.

Война перешла в новую, куда более опасную фазу. Фазу интеллектуального противостояния.

— Это изобретение… оно не может принадлежать одному человеку! Оно должно служить Империи! Казне! Я, как представитель власти, обязан… обязан конфисковать этот механизм для изучения и дальнейшего внедрения на казенных приисках!

Хромой и его головорезы, услышав знакомое слово «конфисковать», оживились. Вот оно! Вот он, законный грабеж, ради которого их сюда и привели. Они снова начали сжимать кольцо, их взгляды стали наглее.

Я усмехнулся про себя. Он сам дал мне в руки карты. Он сам подвел меня к главному козырю. Я сделал вид, что задумался, потер подбородок, глядя на шлюз с видом скромного изобретателя.

— Конфисковать? — переспросил я с легким, почти наивным удивлением. — Что ж, дело ваше, Павел Игнатьевич. Конечно, метод новый, непривычный. Но его высоко оценили мои покровители в Петербурге.

Я бросил эту фразу как бы невзначай, будто речь шла о какой-то мелочи. Но каждое слово было произнесено четко.

Аникеев замер.

— Какие еще… покровители?

— Обычные, — я пожал плечами. — Вы же знаете, как это бывает. Служишь верой и правдой, помогаешь нужным людям, они отвечают тем же. Говорят, сам господин министр финансов, граф Гурьев, заинтересовался возможностью