Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Это не просто вой, они на охоту вышли. И я не хочу, чтобы охотились они на нас. Так что валим отсюда на хрен и молимся, что волки воют не по нашу душу.

Попердывая двиглом, наше корыто выползло из двора, куда мы его загнали. Именно что выползло, ибо на его прицепе гордо, но опасно покачиваясь, стояла с трудом загруженная на него целая гора канистр и уполовиненная бочка с бензином. А ведь еще на улице стояло всякое…

* * *

Выехали мы из этого «поселка» засветло, но ехали на нем, наверное, даже дольше, чем шли. Еще он, гадина, пару раз застрял в грязи. Пришлось толкать. И в результате выляпались с Вовой, как черти.

Ну а когда до нашей деревни оставалось всего ничего и я просто плелся следом за нашим «Пепелацем», так как отбил всю задницу, у меня была только одна мысль: чтоб я еще раз с Бобом поехал на мародерку без машины? Да ни за что!

Отступление 1

— Нет! Не подходи! Слышишь? Не подходи!

— Но милый! Ну пожалуйста! Я же хочу просто помочь…

Женский голос, всхлип. Такой до боли знакомый, но…чей он? Кто его издает?

Звуки, существо издает звук. Звук не агрессивный, это не предупреждение, что территория занята, не угроза, мол «не подходи, это мое!». Звук успокаивающий, умиротворяющий…

Обломки и осколки памяти целым веером проносятся мимо, оставляя за собой лишь след, «запах» догадок. Звуки издают существа из одной стаи, но какой смысл этих сигналов, что они означали, оно не поняло.

— Папа! Что с тобой? Зачем ты кричишь на маму?

Новый звук, и он схож с предыдущим. Еще одно существо? Да, такое же, но меньше…

— Все хорошо, солнышко! Папа просто болен. Папе плохо… Мы сейчас вызовем доктора, и тогда…

— Нет! Ты не слышишь, что я тебе говорю? Это конец! Я видел! Видел, что случается с теми, кого укусили. Уходите немедленно!

— Мы тебя не бросим!

— Ты не понимаешь… Ты не знаешь, что будет. Боже мой…но как тебе это донести? Прошу — уходите или дай уйти мне…

— Нет!

— Тогда закрой меня.

— Закрыть?

— Да, на балконе или…или в детской комнате.

— Зачем? Андрюша, ты что, не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! Я опасен. Я для вас опасен…

Существо всхлипнуло.

— Нельзя, нельзя было приходить домой. Я ведь знал, знал…

И калейдоскоп чужих воспоминаний завертелся с новой силой.

То же место, те же запахи…почти те. Теперь пахнет вкусно, пахнет хорошо.

Оно даже затряслось, так захотелось вновь почувствовать этот запах. Но его рядом нет. Надо искать, искать…

Но какое же вкусное воспоминание!

Существо лежит на полу, от него вкусно пахнет, а оно, еще не сформировавшееся, лишь начавшее путь становления, ест. Ест жадно, неумело. Неудобное тело старой личины мешает, оно не умеет им управлять. Оно не умеет искать, где вкусно, но оно ест.

Оно наестся и тогда все изменится. Оно сможет исправить тело, сможет построить его заново и тогда сможет искать тех, кто будет пахнуть вкусно. Существо на полу уже не так пахнет. Оно должно есть быстрее, иначе существо на полу изменится, станет другим, перестанет быть вкусным, и оно не сможет закончить исправления…

Оно помнит, как неподалеку раздается звук. Оно помнит это звук. Еще одно существо, но меньше.

Оно уже почти избавилось от старой личины, скоро новые лапы будут закончены, можно будет искать вкусное быстрее, но пока рано. Нужно поймать существо.

Ар-р-ргх! Бегает! Уворачивается! Но не уйдет.

Оно поймало существо. Оно держит.

— Нет! Нет, пожалуйста! Па-а-почка. Не-е….

Оно ест…

* * *

Нечто, лишь отдаленно напоминающее человека, но словно бы с детского рисунка — неимоверно длинного, горбатого, с руками и ногами даже длиннее, чем туловище, легко и грациозно выскользнуло из окна на пятом этаже обычной панельной девятиэтажки, полезло вверх. Причем сделало это так непринужденно и легко, будто передвигалось не по отвесной вертикальной поверхности, а просто по земле. Всего несколько секунд, и оно оказалось на крыше.

Все еще напоминающая человеческую, но в разы больше голова с выкатившимися или даже выдавленными глазами под странными пластинчатыми наростами, появившимися вместо бровей, повернулась то в одну, то в другую сторону.

Удлинившиеся же уши, будто под тяжестью оттянувшиеся вниз, постоянно двигались, едва уловив далекий звук.

Разросшаяся, выдвинувшаяся челюсть разделилась надвое, превратив рот в эдакий клюв осьминога из фильма ужасов, в верхней челюсти все старые зубы выпали, появились новые — длинные и острые, единственной задачей которых было вонзиться в плоть жертвы и удерживать ее, прижать к «клюву».

Ее маленький, будто вдавленный в башку нос, то и дело втягивал воздух, силясь уловить хоть малейший запах пищи, и уловил.

Тварь, будто бы явившаяся из самых страшных кошмаров,прошлась по самому краю крыши, покрутила башкой, что-то рассматривая внизу, а затем начала спускаться…

Ее движения напоминали передвижение ящериц, которые с такой же легкостью могли карабкаться по камням или даже лазать по стенкам аквариума. Тварь спустилась на пару этажей вниз и замерла, высматривая жертву.

Нюх ее не подвел — на балконе стояла молодая женщина лет двадцати пяти, в руках она держала телефон и снимала то, что происходило во дворе — там двое мужиков пытались отбить у зомби женщину, в которую урод вцепился поистине мертвой хваткой.

Женщина, чье внимание было всецело поглощено происходившим во дворе и чей взгляд был прикован к экрану телефона, совершенно не замечала крадущуюся к ней смерть.

Лишь в последний момент, будто бы что-то почувствовав, она подняла к губам сигарету, которая до этого тлела в ее второй руке, мирно лежащей на перилах, повернула голову и увидела крадущуюся к ней тварь.

Все, что несчастная успела сделать, — это скорчить испуганное лицо и открыть рот, чтобы закричать. А дальше монстр прыгнул, одним движением проломив череп жертве, сломав ей позвоночник, пригвоздив лапой к полу на балконе.

Тварь словно бы «выстрелила» башкой. Впившись в тело уже мертвой жертвы, принялась с жадностью поглощать труп.

* * *

Еда…твари требовалась еда, но с этим начались сложности. Существа прятались, бежали, скрывались. У существ появилось нечто, что очень больно било. Оно видело, как стая родичей, молодых, лишь недавно начавших перестроение тел, попытались напасть на существ, и те их перебили. Неприятный громкий звук, вспышка, и родич пал. Частые и резкие звуки, множество всполохов, и еще один