Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

многое не сходилось. Особенно эти доспехи. Захоти они действительно, чтобы кто-нибудь вернулся и затерялся среди своих, ему бы вернули обычную одежду, которая бы так не выделялась. О том, что под зелёной броней скрывается не вабон, Ахим даже не помышлял, поскольку такой чистой речи на стороне точно не научиться. Кроме того, Ахим попытался воспользоваться своими врожденными способностями и посмотрел на пришедшего под несколько другим углом, как делал, когда сомневался в искренности человека. И ничего подозрительного не увидел. Свечение вокруг этого Роя Стивола выглядело таким же чистым, как и его речь. Не врал он и о том, что виделся с самим Человратом. Тайное, вернее своё истинное имя «Светияр» Ахим получил при рождении от отца, и знали о нём лишь избранные люди. Человрат знал. Значит, тут тоже никакой ошибки быть не может. Но почему же тогда так расходились сведения о численности вражеского войска?

Сейчас Ахима эта неувязка беспокоила больше всего остального. В том сне, одном из последних, когда они встречались у костра, Человрат совершенно точно дал понять, что в Вайла’тун идут восемьдесят тысяч. Потому что во главе стоят восемь тёмников и потому, что в их распоряжении восемь тысяч шатров, в каждом из которых обычно размещается по десять человек. Эти множества врезались Ахиму в память. Хотя он и не поверил. Отсюда, сколько ни вглядывайся в разноцветную живую полоску чуть ли не у горизонта, истинного размера войска не увидишь. Может, и восемьдесят. А может, и двадцать… Вот если бы глянуть с высоты замковых стен! Но туда, небось, уже не протолкнёшься. Наверняка все жители с этой окраины Вайла’туна, кто успел убежать от первой попытки штурма, с ужасом прячутся там и образовали непроходимое столпотворение.

Интересно, подумал Ахим, возвращаясь мысленно в свою укрытую деревьями избу, где он последнее время служил сторожем, что сейчас поместье Томлина, бывшего его хозяина, оказалось от врага дальше всего. Можно подумать, что просто так совпало. А что если нет? Ведь другие принесённые этим Роем Стиволом вести, к сожалению, совпадают с тем, что если не знал наверняка, то о чём Ахим давно уже догадывался. Сейчас они лишь получили словесное воплощение – ибри, «лишённые корней». Все эти мерзкие нынешние фра’ниманы, будто переродившиеся из бывших ана’хабанов, которые в пору молодости Ахима просто собирали деньги, а не отнимали, иногда – последнее. Прогнившие до мозга костей эдели, тоже когда-то называвшиеся гордым словом эдельбурны, то есть «рожденные благородными», а не купившими титул и прилагающиеся к нему радости за деньги или очень кому-то нужные услуги. Вся эта чудовищная толпа проходимцев, свысока взирающая на безропотно делающих своё нелёгкое дело фолдитов, на жертвующих – не всегда, правда, понятно, для чего – своими жизнями виггеров, на простых вабонов, не владеющих конями под цветными попонами и вынужденных всё чаще и чаще служить живым щитом перед лицом неприятеля, даже друг на друга, поскольку «эдели за деньги» в душе ненавидят «эделей по крови», славных достойными деяниями предков, но не всегда – тугим кошелём, наконец, семейство самого вышеупомянутого Томлина, на рожи которых страшно смотреть, особенно на чернявую мамашу, его жёнушку, которая – вылитая сова-Квалу, как её изображают на требниках для виггеров. А уж взгляд на внутренний подкрас что её, что её отпрыска Кадмона, способен привести в трепет даже такого толстокожего наблюдателя, как Ахим: по пятам за обоими ходят тени громадных чудищ непередаваемо гнетущего цвета и омерзительного вида. Если бы остальные вабоны могли хоть изредка видеть то, что обладает способностью наблюдать Ахим, Вайла’тун в момент опустел бы…

Правда, сейчас Ахим был готов отказаться от этого тяжкого дара ради возможности погрузиться в сон, вернуться в Навь, сесть у тамошнего костра и поговорить по душам с Человратом. Он не был там с тех самых пор, как кродировал тело Демвера, погибшего от безжалостной руки сына, и не смог вызволить труп заблудившейся среди миров Т’аманы, спеша укрыться среди фолдитов от преследований людьми всё того же Томлина и иже с ним.

Ахиму то недавнее время представлялось теперь как сквозь снежную пелену. Когда они с гончаром Ниерактом и бездыханным Демвером добрались-таки на санях до самого отдалённого из тунов, Ахим буквально впал в спячку и пролежал в беспамятстве почти два дня, не видя снов и не обращая внимания на происходившее вокруг. Потом он пришёл в себя, справил тризну по убиенному и провёл ещё день в разговорах с тамошним аолом, которым оказался хорошо знакомый ему по прежней жизни Тэрл. Но когда наступила очередная ночь и нужно было отдохнуть, Ахим не смог послать своё тело в привычное путешествие в Навь. Раньше это удавалось ему совершенно без усилий, а теперь он будто стукался глупой бабочкой в невидимую стену и… в отчаянии просыпался. Стало складываться впечатление, что дело не в нём самом, а в чём-то, что мешает ему проникнуть по ту сторону и свидеться со столь нужными сейчас шеважа Гелом и венедда Человратом, чтобы обсудить с ними произошедшее и заручиться поддержкой на будущее. Однако все попытки были тщетными. Навь захлопнулась.

Сегодняшнее появление этого Роя, или как его там, стало для Ахима полной неожиданностью. Поначалу даже приятной. Поскольку теперь он знал наверняка, что этот Человрат действительно существует, и что их встречи у костра были не просто чередой обычных снов. Рой со слов Человрата назвал его тайным именем, и это ещё сильнее заставило Ахима уверовать в важность и жизненность происходящего. Будучи опытным, хотя и состарившимся, воином, он сочетал в себе совершенную приземленность мысли с незнакомым обычному вабону полётом чувства, дававшим ему возможность иногда подниматься над каждодневной суетой и видеть мир таким, каким видели его, быть может, герои сказов, а может, и сами боги, его создавшие. Но при этом тот, что твёрдо стоял на земле, частенько вопрошал того, что парил в небе, уверен ли он в своём полёте, не мерещится ли ему это непередаваемое ощущение понимания связи вещей, причин и последствий, радостей и печалей. Иногда чувство уступало напору мысли, и тогда Ахима охватывали сомнения. А этот долговязый парень пришёл и, сам того не зная, их разом рассеял. Одни рассеял, другие, не менее томительные, зародил…

Если окажется, что Рой прав, и что пришедших войной вовсе не восемьдесят тысяч, а вчетверо, ну, пусть втрое меньше, тогда, спрашивается, зачем Человрату было его обманывать? Чтобы запугать? Заставить нервничать? Сбить с правильного пути? Если его умысел был именно в этом, тогда, видать, даже хорошо, что Навь больше не пускает в себя. Однако не означает ли это, что и Гел, представившийся у костра предводителем шеважа, действовал не от чистого сердца, а преследовал какие-то собственные планы? В таком случае, подвиг Демвера, который ценой своей репутации и, как оказалось, жизни согласился проложить связующую нить между извечными врагами, был не более чем хорошо продуманной западнёй? Когда это произошло, Ахим готов был выть от боли и ножевых ударов совести, являясь невольным зачинщиком этой роковой неудачи. Правда, тогда ему казалось, что жизнь сыграла с ним злую шутку, и осуществлению далеко идущих планов помешали непредвиденные обстоятельства. Сейчас всё предстало перед ним в совершенно другом свете? В истинном ли?

– Повтори-ка ещё, чего хочет от нас Человрат, – потянул он за рукав Роя Стивола, который по-прежнему стоял, и вглядывался в то место, где отряд скрылся за крайними избами.

– Что надо перебить наших ибри. А вы, мол, знаете, кого именно и как. Тэвил, хотел бы я сейчас оказаться в замке! Интересно, пропустят их внутрь?

– Тэрл!

– Да, Ахим? – Карлик испытывал к старому знакомому симпатию и охотно отзывался на его просьбы даже тогда, когда ему совершенно этого не хотелось. – Что-то решил?

– Думаю, стоит мне проведать наших общих друзей. Ответ может быть там.

Тэрл прекрасно понял, о чём речь, и нахмурился.

– Снова хочешь лезть на рожон? Мало тебе приключений? Ты ведь понятия не имеешь, кого повстречаешь. Тебя могут узнать, и тогда уж мы больше не свидимся.

– Ну, если меня