Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Антон макушкой врезался в переносицу «аквалангиста». Тот булькнул, обмякая. Полковник тоже получил – Антон швырнул его так далеко, насколько мог: в проход на лестницу к верхней палубе. Там Павел Геннадиевич стукнулся спиной в переборку и затих.

– А теперь потолкуем, – хихикая, как сумасшедший, Аркудов схватил убийцу за ногу и потащил следом за улетевшим полковником. – Сейчас ты мне, тварь, будешь рассказывать про аннунаков. Причем красиво, с чувством и со всеми нужными знаками препинания.

Он свалил неподвижное тело рядом со стонущим силовиком и уселся перед ними на корточки.

С верхней палубы доносились какая-то возня и стоны. Едва Антон поднял голову, новым зрением – спасибо ген-модификации! – глядя сквозь перекрытия и переборки, раздались выстрелы. Вместе с парой автоматов тяжело застрекотал пулемет, установленный и спрятанный ранее под кипой брезента рядом с капитанской рубкой. Мимо поручней с тихим стоном пронеслось чье-то тело, кажется, одного из парней полковника. Внезапно взревевшие моторы шхуны заглушили всплеск.

– Расскажи мне про аннунаков, – как можно более выразительно сказал Аркудов, срывая маску и трепля убийцу по лицу. – Иначе вобью тебе морду в затылок.

Было непривычно видеть перед собой полупрозрачное человеческое лицо, обросшее густой щетиной; внутри черепа медленно пульсировало ядовито-желтое сияние. Присмотревшись, Антон разглядел темно-бурые извилины мозга и даже тонкие кровеносные сосуды. Существо глядело на него двумя узкими щелками, за которыми текли четкие линии зрительных нервов. От такого зрелища начинало мутить.

– Я жду! – рыкнул Антон, встряхивая слабо шевелящегося противника; рядом постанывал полковник.

– Игиги? – спросил убийца – в голосе явно слышались вопросительные интонации. – С-сангх-хулъх-ха-ага? Шигра-а-с-сур наме-те-с ш-шамаш-ши.

Аркудов с детства учил мертвые языки. Из-за проблем с памятью в отроческом возрасте многое забылось, однако во время краткого диалога между силовиком и пришельцем он сумел разобрать, что разговаривают на странной смеси шумерского и древнеегипетского. Фраза «шаду имассу», кажется, переводилась как «добрые духи». Слово «игиги» предположительно обозначало касту высших богов шумеро-аккадского пантеона; «шамашем» в Шумере называли защитника справедливости, небесного судью – бога Солнца. Больше ничего разобрать не удалось.

– Хим-рас-с, – сказал ночной незнакомец. Добавил с заметным презрением на чистейшем русском языке: – Почему ты стал им?

Антон замешкался. Что такое «химрас», он не имел понятия.

– Ну-ка переведи, – приказал он пленнику, хватая его за горло и сжимая покрепче.

Но диалог не получился.

Звуки стрельбы скатились по трапу, усилились. Антон напряг зрение, стальные переборки вновь превратились в нагромождения мутноватой слюды. Одного из злоумышленников люди полковника сбросили с надстройки, и сейчас он, подвывая от боли, катался по палубе среди искр автоматных очередей. Еще двое убийц обошли рубку справа – там на момент атаки стоял только один матрос, убили часового и завладели пулеметом. Впрочем, пользовались им недолго: из кубрика выбрались владельцы шхуны. Завязалась короткая перестрелка; один убийца соскочил через перила вниз, другой свалился, зажимая руками простреленный живот.

Особо ожесточенная схватка происходила внизу. У моторного отсека суетились восемь фигур, озаренных внутренним желтым сиянием; у них имелось какое-то приспособление, цветом напоминавшее каплю нефти. Защитников было куда меньше – трое бледно-розовых силуэтов, прикрывшись пустыми бочками из-под горючего, пятились по узкому проходу между выходом на палубу и двигателями. На палубе лежали неподвижные тела, их очертания колебались, цвет постепенно бледнел.

Антону потребовалась лишь доля секунды, чтобы проанализировать ситуацию и с помощью новых способностей понять: вскоре нападавшие захватят сердце корабля и, установив в нем взрывное устройство, пустят шхуну на морское дно. Это не входило в планы Аркудова. Необходимо было еще о многом узнать, разобраться в схеме работы Звеньев Правителей, раскрыть секреты нифелимов. И, конечно же, в первую очередь спасти свою дочь – с помощью неожиданного союзника или без него.

– Полукровка, – пленный извивался в руках, но вырваться не мог. – Тебя стоит казнить вместе с остальными!

Времени, чтобы всласть наговориться с убийцей, катастрофически не хватало.

– Подожди здесь, – гавкнул ему Антон, ударяя головой пришельца в переборку.

Тот захрипел и потерял сознание. Аркудову хватило одного взгляда: полковник тоже надолго вышел из строя – обессиленный ранами и схваткой, он едва дышал, завалившись ничком.

– И ты подожди, – кивнул Антон силовику. – Скоро я вернусь, и мы еще посекретничаем.

Верхнюю палубу уже очистили от диверсантов. Моряки спускались по сходням, ориентируясь на звуки сражения, но не поспевали – там остался последний защитник, да и тот раненный в бедро.

Выругавшись, Аркудов понесся к моторному отсеку. Бежать было легко, ноги не болели – наоборот, точно появились дополнительные мускулы. На энергетическом уровне восприятия Антон чувствовал себя необыкновенно. Такую свободу он знавал ранее только однажды: в глубоком детстве отец посадил его на «чертово колесо» над Днепром. Одного. Словно считал его взрослым! Чувство парения, когда кабинка замерла на самом верху, немного омраченное колючим страхом сверзиться с высоты, наполняло грудь настоящей звонкой жизнью. Сладкая невесомость, тягучий холодок под ложечкой, свернувшийся в животе восторженный визг. Так бывает только в детстве, только раз. Хорошо, если это запоминается.

На короткий отрезок времени – на миг отключилось здравомыслие и другие свойственные взрослому черты характера – вернулось беззаботное мальчишеское счастье. За спиной будто выросли крылья, в руке возник Самый-Прочный-Непобедимый-Клинок, а в невозмутимо-спокойное лицо без ума влюбилась бы любая, но обязательно самая-самая красивая и верная девушка. Забылись лишения и опасности, потерялись переживания насчет плененной дочери. Даже тень планеты Нибиру померкла, превратившись в отголосок кошмара.

Бежать быстрее ночного бриза. Дышать глубже и жарче вулканов. Жить! На полную катушку. Радоваться, пока не придет конец мирозданию. Как жаль, что конец ему придет так скоро – по крайней мере, на отдельно взятой маленькой планете Земля.

Призрак Нибиру вернулся, будто и не уходил никуда. Нахлынули воспоминания, в том числе и греховный поступок в убежище. На плечи опустилась неизмеримая тяжесть, Антон едва не упал. Он влетел в проход к моторному отсеку, молясь, чтобы вместе с ощущением свободы не исчезла подаренная ген-модификацией сила.

Убийцы ожидали атаки. Но оказались не готовы отразить нападение настолько мощного и неожиданного противника. Они двигались слишком медленно и были слабы. Удивляясь самому себе, Антон проскочил мимо первого диверсанта. Развернулся и локтем с разворота сломал ему челюсть. Второй даже не успел повернуться, когда кулак ученого врезался в его затылок.

Зато третий оказался куда проворнее товарищей. Он прыгнул в дверной проем отсека и попытался захлопнуть за собой овальную дверцу. Впрочем, задраить люк ему не позволили. Антон швырнул следом за ним своего предыдущего противника. Тяжелое тело ударилось в косяк между створкой и порогом. Аркудов перескочил через него, схватился