Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Наверное, можно было бы и намекнуть, но у меня в ушах до сих пор слышались липкие похвалы Сюэ Сюэ, и я больше не хотела ни с кем разговаривать.

А мужчина всё стоял на том мостике. Я подошла еще ближе, нарочно задев рукавом ветку куста, чтобы та зашуршала. Где же слуги? Мне нельзя оставаться наедине с мужчиной, даже если мы находимся в саду, а не в отдельной комнате, могут пойти дурные слухи. Сюэ Сюэ умел создавать и распространять грязные сплетни, причем не всегда в их основе лежало хоть сколько-нибудь правды. Иногда он угрожал отцам невинных девушек тем, что опорочит их на весь Линьцзин, называл имена предыдущих жертв, и некоторые знатные, сильные мужи сдавались. Судьба опороченных девушек, как правило, была незавидной: их отказывались брать в жены, и даже наложницами они смогли стать лишь благодаря очень богатому приданому. Но мужья несчастных редко относились к ним хорошо: достойный человек вряд ли согласится обменять свою честь на серебро.

Поэтому я развернулась и пошла обратно к дому, но почти сразу услышала позади шаги.

— Прости, не заметил тебя сразу. Ты хотела постоять на мостике?

После мягкого нежного тона Сюэ Сюэ голос этого мужчины звучал неприятно: слишком грубо, хрипло и громко.

— Это лишь моя вина, — не оглядываясь, сказала я и ускорила шаг.

— Подожди! Я уйду первым и не буду тебя смущать своим присутствием.

Незнакомец легко обогнал меня и слегка поклонился в знак извинения. А я… я попятилась назад. Как он пробрался в хорошо охраняемое поместье господина Су? Надо позвать слуг или охранников! Но если я их позову, слухи все-таки пойдут. Благородная девица наедине с дикарем из чужой страны — частый сюжет скабрёзных романов с картинками, которые так любят читать в народе. Лучше тихонько вернуться в дом так, чтобы никто ничего не заметил.

— Нет, не стоит, — еле слышно проговорила я. — Я побеспокоила господина, потому мне стоит уйти.

В прошлой жизни я видела степняков всего лишь раз или два. Из земли Девяти ветров приехали послы, император устроил в их честь пир, и мой супруг вынужден был прийти вместе со мной. Меня тогда напугали их свирепые лица, гортанные грубые голоса и ужасные манеры. Они без стеснения разглядывали женщин вокруг, громко хохотали, хватали еду руками и вытирали жирные пальцы о свои длинные толстые халаты. Во время того пира один из этих ужасных людей осквернил благородную девушку, когда та вышла прогуляться в сад. Конечно, вряд ли он успел сделать нечто большее, чем порвать воротник на ее платье, но этого оказалось достаточно, чтобы та девушка не смела показываться на людях.

Этот господин хотя бы оделся прилично, не в тот убогий полосатый халат из грубой шерсти, а нарядился, как юноша из благородной семьи, и убрал волосы в строгий пучок. Но даже одежда и прическа Поднебесной не могли скрыть его происхождения. Его диковинно раскосые глаза сверкали так же ярко, как у тех дикарей; густые, широкие брови придавали взгляду свирепость; острые скулы и подбородок неприятно отличались от мягких округлых черт моих соплеменников. Слишком длинный, слишком худой, слишком угловатый. На его груди я приметила странные подвески, сделанные из бронзы и синих камней. Наверное, это их традиционные украшения, потому что у нас такие грубые поделки не носят даже крестьяне.

Он явно заметил мой страх и усмехнулся:

— Вижу, юная госпожа тоже надела чужое платье.

Я сразу вспыхнула от гнева, но сумела удержать себя в руках. Всё-таки тело шестнадцатилетней девушки чувствительнее и эмоциональнее, поэтому иногда вырывалось из той узды, что накинула моя зрелая уставшая душа.

— Господин полагает, что этот наряд не подходит девушке моих лет? — вежливо и почти спокойно спросила я.

— Видимо, я ошибся, подумав, что даосское одеяние скрывает равную же мудрость. Еще раз прошу прощения.

Он снова поклонился и ушел к дому.

Я немного постояла, а потом всё же направилась к мостику. Недаром же мне пришлось столько пережить, так что я хотела получить свое вознаграждение.

Доски немного поскрипывали под ногами, мирно журчала вода, разбиваясь о расставленные внутри русла камни. Я знала, что мастера садовой гармонии подбирают их, чтобы ручьи журчали именно так, как нужно хозяевам: весело или успокаивающе, звонко или едва слышно. Вода в поместье Су всегда настраивала на умиротворяющий лад, помогала отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на важном.

Там, на мостике, я вдруг вспомнила кое-что. Когда мужчина с лицом дикаря развернулся, из-под отворота рукава на мгновение показалась подкладка цвета спелой хурмы. Но этот оттенок киновари дозволено носить лишь членам императорской семьи, причем только кровным. Иными словами, этот господин — родственник самого императора. Почему тогда у него такая чуждая внешность?

Я начала мысленно перебирать императорский двор из прошлого. Пусть далеко не всех его обитателей я видела своими глазами, но в первые годы брака наслушалась о них немало. Император, императрица, наложницы, сыновья и дочери. Мужья принцесс не имели права носить одежду такого цвета. Для внука тот мужчина слишком взрослый. Брат императора слишком стар, а его сыновья пошли по военной стезе и редко появлялись в столице…

И тут я вспомнила. Это случилось давно, еще до моего рождения. Один из ханов земель Девяти ветров сумел одолеть другие племена и подмял их под себя. Восхищенный красотой и богатством Поднебесной, он захотел построить империю по ее образу и подобию. Для начала он отправил одну из своих дочерей в гарем императора и попросил в жены нашу принцессу, рассчитывая заполучить вместе с ней чиновников, военных и придворных евнухов. Наш император не стал оскорблять хана отказом и отправил дочь наложницы, а недостаток происхождения загладил многолюдной свитой и хорошим приданым. Жаль, что тот хан не сумел воплотить в жизнь свои мечты: спустя несколько лет его зарезал его собственный сын, который не желал походить на жителя Поднебесной.

А дикарка жила спокойно во внутреннем дворце: избегала женских интриг, ни с кем не дружила и не враждовала, ходила в одежде степняков, плела себе косы. Единственное, что ее радовало, — это императорские конюшни. Она знала всех лошадей, их привычки и нрав, нередко сама каталась верхом по небольшому песчаному загону, ведь покидать дворец она не могла.

Император заметил ее во время выездки нового коня. Тот скакун