Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

В общем, я почти сразу понял, как нужно действовать, чтоб избавиться от компании, но при этом лишить дядю Колю возможности поставить себе на крыло несколько звёздочек. «Сбитые самолеты» в лице штурмовиков — дело хорошее, но конкретно эти парни скорее похожи на бунтующих подростков, да и Клячин вовсе не покоритель неба.

Дождавшись третьего вопроса от Карла:«кто такой?», а заодно дав штурмовикам немного помариноваться в напряжённой атмосфере, я резко сорвался с места, подскочил к их лидеру, схватил его за грудки, сгреб ткань форменной рубашки, а затем подтянул его к себе так близко, что мы едва не касались кончиками носов друг друга.

— Ты что ж, сволочь, память друга тут ногами своими грязными топчешь⁈ А⁈ Порочишь его светлое имя! Ты иди прямо под окна гестапо встань. Там вспоминай, что и кто тебе рассказывал.

Карл натурально обалдел от внезапности происходящего. Он в одно мгновение забыл, что вообще-то, на минуточку, является членом серьезной организации. Впрочем, товарищи Карла обалдели не меньше. Видимо, не случалось в их жизни ситуаций, когда обычный паренек, одетый как простой горожанин, а значит, опасности не представляющий, ведет себя будто он сам — настоящий гестаповец.

Кстати, по-моему в первые секунды коллективного офигевания именно за сотрудника государственной тайной полиции меня и приняли. Слишком уж я был самоуверен, нагл и… хорош. Да, признаем, я реально был хорош в этой роли.

Двое товарищей Карла настолько сильно взбледнули, что даже полумрак не скрывал их испуга. Густав вообще резко подался назад, собираясь сорваться с места. Думаю, удержался только из-за того, что потом придётся объясняться с друзьями. Выглядеть трусом ему не хотелось.

— Тебе Альфред такую важную информацию доверил! Он тебя считал другом! Надёжным плечом! А ты! Ты что⁈ А мать его. А? Про мать забыл? Хочешь, чтоб к ней пришли с вопросами⁈

Я выплёвывал каждое слово прямо охреневшему Карлу в лицо. И при этом через секунду встряхивал бедолагу, продолжая крепко сжимать ткань одежды.

— Что? Я? Ты? Кто? — Штурмовик из-за моих действий разговаривал, выдавая звуки порциями. Ровно на каждое встряхивание у него приходилось одно высказывание.

— Не важно, кто я! Главное — кто ты! А кто ты, Карл? Сопливый мальчишка, который в темноте мусолит имя всеми нами уважаемого и любимого Альфреда, или — боец за правду? Верный солдат СА?

— Альфреда…– Окончательно растерялся говорливый штурмовик. Все-таки туговат парнишка на сообразительность. До него только дошло, о чем идёт речь. — Ты знал Альфреда?

— Конечно! — Я в последний раз, для закрепления урока, тряхнул Карла, а потом, наконец, оставил бедолагу в покое. Даже слегка оттолкнул от себя, чтоб не пялиться впритык на его физиономию. — Альфред был бы очень расстроен тем, как ты ведешь себя. Мне стыдно за твои истерики. И ему было бы стыдно. Будто девка, честное слово. Да еще стоишь тут, орешь на всю улицу.

Конечно, я действовал, что говорится, «на дурака». Тот это Альфред упоминался в разговоре штурмовиков или другой — черт его знает. Да и плевать, по большому счёту. Моя цель была совсем в другом. Нужно выпроводить эту компанию из сквера. Не хочу лишних жертв, как и лишних проблем. А вот поговорить с Клячиным очень хочу.

— Откуда ему знать Алфреда? — Зашипел один из штурмовиков.

Какой настырный, стоумовый тип, ты погляди. Он подскочил к Карлу совсем близко, едва не оттоптав мне ногу, и теперь громко нашёптывал свое ценное мнение Карлуше в ухо. Правда, это мнение прекрасно слышали все присутствующие. Можно было и не создавать видимость тайных переговоров.

— Альфред Книппер был выдающимся человеком. Честным парнем. — Пошел я ва-банк.

Риск, между прочим, имелся немалый. Если штурмовики говорили вообще не о том Альфреде, мне, конечно, будет очень туго. Хотя… Выкручусь. Где наша не пропадала? На худой конец, Клячин-то рядом. Порадует как раз себя возможностью шлепнуть пятерых фашистов. Вдвоем мы быстро управимся. Но это — самый крайний случай.

— Почему мне ничего не известно про тебя? — Карл, услышав фамилию, которая все-таки оказалась верной, моментально подобрался, нахмурился и даже одной рукой отодвинул в сторону шипящего активиста. — Почему мы никогда не встречались? Я вообще впервые тебя вижу. Пять лет прошло, и тут вдруг заявляется какой-то непонятный человек и говорит непонятные вещи.

— А ты вспомни ваши разговоры. Ну? Вспомни, что именно он рассказывал тебе о заговоре против Рёма. Это ведь не просто так, внезапно произошло. Звоночки уже были.

Черт… Как же я блефовал в этот момент… Красиво, со вкусом. По большому счету надежда у меня была на чудесную особенность человеческого подсознания — верить в то, что ему говорят убедительно и без малейших сомнений. Поэтому Карл сейчас чувствовал себя как Алиса в Зазеркалье. С одной стороны он явно пытался найти в воспоминаниях хоть какое-то оправдание моему существованию, но при этом не мог его опровергнуть, потому что я вёл себя слишком уверенно.

— В общем так, Карл… Все это время я приглядывал за тобой, оценивал, смотрел, подходишь ли ты для нашего дела, которое…

Фраза оборвалась на полуслове. Многозначительно оборвалась. Затем последовал быстрый, недоверчивый взгляд в сторону остальных штурмовиков. Этот жест должен был с моей стороны выглядеть, как подозрение. Мол, трутся тут всякие… А дело нас ждет важное, секретное.

— Нет. В данный момент об этом говорить не будем. — Категорично отрезал я, снова уставившись Карлу в глаза. До кучи еще и руку положил ему на плечо. — Поступим следующим образом. Вы все идите по домам. А завтра… Завтра я тебя найду и мы побеседуем уже откровенно, без свидетелей. Пришло время, Карл. Да… Оно пришло. Ты дождался. Выдохни. Успокойся.

Бедный, бедный фашист… Его буквально разрывало на части. Он метался между интуитивным пониманием абсурдности ситуации и тем, как чётко я давил на больное. А «больное» у него и правда было.

Очевидно же, парень имеет много претензий к нынешнему положению вещей вообще и к некоторым личностям в частности. А тут приходит некий странный человек, говорит лозунгами, упоминает погибшего товарища.

— Ты понял меня? — Я с силой сжал плечо штурмовика.

— Да, понял. — Кивнул Карл, затем, оглянувшись на товарищей, осторожно поинтересовался. — Так что… Нам можно идти?

— Нужно! Все. В расход, парни. Разбегаемся.

Не знаю, почему я заговорил, как браток из 90-х. Наверное, слишком вжился в роль. Всё-таки мы с