Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Убирайся! Убирайся отсюда, маленькая дрянь! Подстилка господина! — заорал Эдор. — Не хочу тебя видеть! Убирайся! А то я убью тебя! Я тебя ненавижу! — он встал на корточки, как перед броском, но вдруг отпрянул назад, сделал замысловатое движение скрюченной кистью, и поток воздуха закрутился, подхватил Аньис и понес к выходу. Возле двери он вдруг отпустил ее, и она выбежала наружу. Дверь с силой захлопнулась за ней. Краем смятенного сознания Аньис уловила звук удара — видимо, Эдор бросился на дверь, как только она выбежала.

Прижимая к себе светильник дрожащими руками, Аньис бросилась бежать. Теперь все заслонил страх, чувство самосохранения и нежелание умирать. Он действительно был готов ее убить, осознала она. Это было по-настоящему!

Паника охватила Аньис, почти не разбирая дороги, она бежала обратно к выходу из подземелья. Хорошо, что коридор поворачивал лишь один раз, и заблудиться было сложно. Темные зевы камер мелькали по бокам, на мгновение выхваченные из общей тьмы голубым сиянием светильника. Вот она, лестница. Аньис остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас остановится. Все это было нереально, это просто не могло происходить с ней, так не бывает!

Собравшись с силами, она побежала вверх, один раз споткнулась и распласталась на ступеньках, чуть не покатившись вниз. Хорошо, что не выронила светильник. Кое-как встала, слегка потерла ушибленную коленку и вылезла наверх, туда, где в вечерней тишине сада голубой свет заливал сплетение ветвей и резные скамейки.

Она отошла подальше от темной ниши и остановилась успокоиться, прийти себя, осознать произошедшее. Хотелось вдохнуть прохладный ночной воздух, казалось, он унесет обескураживающие эмоции, и в голове прояснятся. Но что-то мешало ей дышать, давило на грудь.

Аньис коснулась груди рукой и нащупала прозрачный кулон да длинной цепочке, напрочь забытый. Он нагрелся, прижимался к ее коже, давил на сердце и мешал дышать. Аньис судорожно сняла цепочку с кулоном, и … словно проснулась.

Холодный воздух потоком устремился в легкие, побежал в голову, омыл сердце… Аньис выдохнула, как после ночного кошмара. Оказывается все время с того момента, как надела кулон, она была сама не своя, как будто в трансе. Ее странное бесстрашие, ее навязчивое желание приблизиться к Эдору, хоть любому понятно, что помочь одержимому или заболевшему магу, просто не в ее силах! Она не боялась его тогда, когда должна была бояться, не убегала, когда опасность была очевидна… Как будто что-то влекло подойти к нему, что-то управшее ее волей — незаметно, исподволь, подбрасывая поводы не уходить…

Она не поняла смысл того, что кричал Эдор, но это не было бредом больного человека, это было отчаяние дикого зверя. И осмыслить его слова она сможет только потом. Сейчас же нужно решить что делать. Теперь Аньис снова чувствовала себя самой собой. Напуганной, почти изможденной, исполненной обиды и горя, но вполне разумной, девушкой.

Рассказать Тиарне, что в подземелье прячется то ли больной, то ли сошедший с ума, то ли просто разъяренный принц магов.? Та пошлет охрану за ним… А Эдор просто убьет их всех. Единственный, кто может справиться с ним, помочь ему и защитить от него других — господин Рональд. А пока его нет, только ей, Аньис нести это бремя — знать, что внизу, под дворцом сидит несчастный, разъяренный, безумный… Эдор. Тот, кто был ей другом.

Кулон хотелось разбить, уничтожить. Но как раз бить-то его и нельзя… Аньис положила его в карман. Пожалуй, эта магическая вещь, вызывающая странные эмоции и поступки, тоже дело для опытного мага, вроде господина Рональда. Не стоит выбрасывать ее в саду, лучше отдать ему. Где же вы, господин Рональд!? Вы сейчас так нужны…

Аньис заплакала от пережитого страха, от облегчения, что спаслась, и от чувства беззащитности, не оставлявшего ее. Потом утерла слезы рукавом и пошла к пруду в середине сада. Нужно посмотреть отражение, привести себя в порядок, иначе Тиарна поднимет вой на весь дворец.

Аньис взглянула на себя, смыла потекшую от слез краску, пригладила волосы. Все равно она была встрепанной, и одежда испачкалась. Вздохнув, пошла к дому, с легкой опаской поглядывая туда, где была ниша… А по пути наткнулась на Тиарну с Кьясой и Аббой.

— Та-а-к! — грозно произнесла Тиарна, взяла ее большими полными руками за худые плечи и покрутила. — В подземелье лазала, да?! Вот все хочу эту дыру заделать, а то вы, молодые дурочки, голову себе расшибете! И напугаетесь еще! Ну-ка пошли тебя в порядок приводить и от страхов лечить… У меня на ужин тальери с соусом фонде и кориме с сыром… Пальчики оближешь — сразу забудешь про все подземные ужасти!

На мгновение Аньис захотелось прижаться к теплой мягкой груди этой женщины и рассказать обо всем. Но это ее бремя. Расскажет, поднимет переполох — и начнутся погони и смерти. Ведь никто не знает, что ожидать сейчас от Эдора…

* * *

Все оставшееся время до сна Тиарна и Кьяса с Аббой хлопотали вокруг нее. Отвели принять ванну, накормили ужином… А Аньис ушла в себя, думая, не стоит ли послать слуг и охрану за Эдором. Но разум подсказывал, что это смертельно опасно. Эдор может просто убить всех. Есть у охранников магическая сила или нет, но Эдор явно куда более сильный природный маг. То, что господин Рональд назвал «интуицией», подсказывало ей, что нужно ждать хозяина.

Чистый, как слеза младенца, кулон она положила в деревянную коробочку. С сожалением и страхом одновременно. Ей не хотелось расставаться с ним, как не хотелось верить в то, что у нее теперь нет друга Эдора… А здесь в кулоне была самая чистая часть Эдора — его детские, наивные, искренние слезы. Закрыла коробочку на ключ и убрала подальше в шкаф, чтобы отдать потом господину Рональду. Слишком странно влияет на нее эта вещь, нельзя носить ее. Да и в комнате оставлять страшно, но пока нет другого выхода.

А сердце разрывалось от противоречивых мыслей и чувств. Какие только мысли не проносились в голове, когда она отпустила Кьясу с Аббой и легла в постель. Какие только чувства ее не мучили. Что это было? Неужели Эдор не болен, а действительно вожделеет ее? И при этом думает, что она настоящая наложница его наставника…? Но она ведь рассказывала ему о своей судьбе. Фраза про какое-то «Сокровище» застряла в голове и мучила, как нерешаемая задача.

Или она просто очень неприятна ему? Слишком плохо пахнет, слишком некрасивая для его