Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Хал отпустил Александра не из-за того, что я смотрела, он отпустил его, потому что это требовалось в данный момент времени. Возможно, избавляться от короля еще рано, или причина иная, более личная. Почему бы и нет? Сама я придерживалась первого варианта, но и второй не исключала, учитывая некоторые моменты прошлого, где Хал показывал себя натурой, очень даже подверженной театральным страстям и любовным порывам. Даже удивительно, что жизнь в нем это не выжгла, как, например, в мутно-сером Дарлане.

При мысли о Дарлане внутри похолодело.

Я сколько угодно могла желать Дару провалиться в Посмертье, но сейчас совсем не время. Надеюсь, он все-таки жив. В него точно стреляли, я видела своими глазами, но выстрелы не был смертельными, Дарлан еще сражался, когда мы с Александром уходили. Его должны найти или он сам доберется до улицы. Не может не добраться, не имеет права. Я же потом его отыщу и… в Посмертье отправлю.

Дарлан справится — так я себя успокоила. И сейчас в любом случае стоит подумать о себе. С дырой в ноге и кровопотерей я не только бороться, а и уползти в случае внезапной победы над врагами вряд ли смогу. Похоже, придется посмотреть, куда меня люди Актера в конечном итоге приволокут. Обидно, но иного варианта придумать не удалось. Но если случай представится, я сделаю все, чтобы сбежать. Кто знает, когда другой шанс появится, и появится ли вообще.

Вокруг все мелькало, свет казался слишком ярким. Меня тащили на руках, а я щурилась и не могла понять, отчего мы все еще в проклятом театре, почему бы не выйти на темную улицу. Хал же так торопился… ему надо уходить, бежать, пока ситуация не перевернулась. Он явился внезапно, но внезапность вечно не длится. Или я чего-то не понимаю?

— Зачем нам наверх? — пробубнила я, радуясь, что обошлось без кляпа. Вроде бы и по лестнице я поднималась не своими ногами, а чужими, но дышалось внезапно тяжело, словно это я кого-то на себе тащила.

Разумеется, мне никто не ответил. Бесконечная лестница наконец закончилась, а новый коридор поражал просторами. И это место я тоже узнала, даже слепящий свет не помешал. Мы поднялись к театральному куполу, здесь обычно обитал альтьер Актер.

И ждал нас тоже Актер. Неожиданно. Стоял возле открытой двери, ведущей в его обитель, смотрел куда-то в сторону. Жестом указал, где меня оставить, кивком отправил мужчин в коридор, сам зашел в комнату под куполом и плотно прикрыл дверь.

Вот мы и остались наедине.

Он, стоящий в тени и я, сидящая на полу у края купола. И у меня наконец-то заболела нога, бедро пульсировало и горело. На лбу выступила испарина, я стерла ее рукавом, но почувствовала, что лоб тут же опять намок. До Хала мне уже не было дела, препираться с ним не хотелось. Пошел он… к Судьям. Сейчас я желала это искренне как никогда раньше.

Актер тем временем ушел в дальний угол, вернулся с небольшим ящиком и длинными тонкими щипцами. Положил все это возле меня, деловито закатал рукава темной рубашки и присел рядом со мной. Зафиксировал ногу, разорвал брюки. Ковер моментально залило кровью, Хал задышал чаще, сжал челюсть. Вряд ли от вида крови, может, его бесила сама необходимость находиться близко ко мне. Все так же без слов он открыл ящик, достал баночку с прозрачной жидкостью, окунул в нее щипцы и приблизил их к ране.

— Будет больно, придется потерпеть, — сказал он и без промедления принялся доставать пулю. Было больно, настолько, что я не смогла сказать, что пулю доставать необязательно, все это врачевание для чужаков, или дилетантов и неучей, коим Актер и являлся. Он сунулся в мир, в котором ему не место, и уже делает вид, что самый умный. А банальным вещам так и не научился. Не успел постигнуть азы, а уже на вершину лезет.

Рану он заткнул горстью мертвой земли, окровавленную пулю отбросил в сторону. Даже не вытерев руки, отправился к столу, достал из ящика ром и заполнил стакан доверху. Я уже решила, что у парня случился приступ алкоголизма, но ром предназначался не ему, все так же молча Актер вернулся и сунул стакан мне в руки.

Стакан я приняла и выплеснула его содержимое Актеру в лицо. Даже не промазала, хотя рука дрожала после мучительного «врачевания». Пусть боль пришла не сразу, но как пришла… теперь мне казалось, что в ногу стреляют без перерыва, что она уже вся в дырках и крови. Или в огне.

Хал равнодушно вытер лицо рукавом, вернулся к столу, деловито налил еще стакан, подошел и ответил тем же: плеснул ром мне в лицо.

— Извини, — развел он руками. — Хотел привести тебя в чувство.

— Пошел ты!

— Где-то я это уже слышал… ладно, Ида, ситуация такая: я не планировал, чтобы тебя ранили, на самом деле я хотел, чтобы ты все увидела своими глазами и увидела четко. Поэтому предлагаю обойтись без битья посуды и истеричных выходок. Я могу налить тебе воды или еще чего. Если хочешь.

— Я хочу уйти.

— И ты уйдешь. На все четыре стороны, Судьи свидетели…

— Судьи? — фыркнула я. — Серьезно, Хал, ты о Судьях заговорил? Оно и понятно, ведь вас ждет скорая встреча.

— Возможно. Но пока этого не случилось, придется тебе побыть в заточении. До тех пор, пока кто-то не умрет. Моя смерть, его смерть — вот твои билеты на волю, Ида. Так что посылай в Посмертье правильные запросы, вдруг повезет и тебя услышат.

— Пошел ты.

— Обязательно, только немного позже.

Он подошел ко мне и вновь присел рядом. Я отвернулась, чтобы не видеть его лица, мне и так тошно. Или я не хотела, чтобы он видел мое лицо, ведь сейчас я не могла контролировать эмоции, все силы уходили на попытки не морщиться от боли постоянно. И меня ужасно, невыносимо бесило собственное невезение — вот так словить шальную пулю от придурка, который даже в меня не целился, а больше пугал! Без этой дурацкой пули я… не знаю, возможно, соображала бы лучше. Нашла бы правильные слова. Или, на худой конец, справилась с Актером, ведь он остался один. Думаю, он и без пули в моей ноге предпочел бы уединение,