Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

и увеселений, на которые раньше съёзжался весь округ. Многие связи были потеряны, а знакомства прекращены. Поэтому мы общались только с соседями, изредка приезжающими с недолгими визитами.

Однако теперь, когда мы перестали быть дочерьми своих отцов, самое время эти связи восстановить.

— Леонтина, — зашептала сидящая рядом Кларисса, старшая дочь лорда Виланса, одного из тех, кто объявил мне волю Ордена в каминном зале моего бывшего дома. Она была непривлекательна и несдержанна на язык, жениха в её двадцать два года так и не сыскалось. Словом, идеальная кандидатура для “отряда десяти”, как я про себя нас называла.

— Что такое? — спросила я как можно спокойнее. Иначе потом от неё не отвяжешься. В придачу к длинному носу она обладала ещё и изрядной долей любопытства.

— Что это тебе зеленоглазая дала? Ну та, что со шрамом?

— Солонку, — отрезала я и, отвернувшись, усиленно принялась делать вид, что голодна.

— Ты дуру-то из меня не делай! Я видела, что записку!

— Тогда зачем спрашиваешь? — шикнула я на неё. — При всех читать нельзя: увидят охранники — отберут.

— Зачем им это? Их дело — доставить нас всех живыми и невредимыми к месту встречи с оборотнями, а наши страдания и переглядывания им до луны.

Кларисса была, как обычно, права, меня мучило любопытство: зачем девушке со шрамом понадобилось писать незнакомым? Но я не хотела читать записку в присутствии любопытной соседки.

Может, девушка со шрамом и будет связной между мной и Орденом? Но ведь сначала я должна добраться до … как его там? Рэва Торгского.

Мне специально не показывали его портрет и не говорили, как он выглядит, чтобы эмоции при встрече были неподдельными. Я знала только, что он, по нашим меркам, не молод.

— Ну, так что там? — прервала мои мысли Кларисса.

Я развернула смятый клочок, на котором твёрдым красивым почерком было написано: “Привет! Меня зовут Феонита.” И внизу, под именем, знак в виде решётки. Так подписываются в северных землях. Значит, незнакомка была оттуда.

— Из дома фейри, что ли? — брезгливо поморщилась Виланс, она выглядела так, будто наелась кислых ягод, растущих на Заболотье. — Так ведь, эти… людоволки просили без изъянов?

— Без наследственных болезней, если быть точными, — ответила я и улыбнулась через стол написавшей записку девушке. Кларисса потянула меня за рукав и зашептала:

— Не смотри на неё, они же завораживают так, что себя не упомнишь. Всё сделаешь, как хотят.

— Это сказки, — ответила я, как можно тише. Феонита сидела напротив и чуть правее, она сосредоточенно доедала десерт, будто не было ничего важнее, чем суфле в её тарелке. — Иначе бы мы давно победили.

Я первой поднялась со своего места и прошла к погасшему в ожидании холодных осенних вечеров камину. Он, конечно, не чета тому, что был у нас дома, но всё лучше быть здесь, в тишине, чем сидеть за общим стол в шумном зале. За мной увязалась Кларисса, чему я была даже рада, а то опять примусь печалиться и раздумывать о несправедливости. Или, что ещё хуже, окажусь во власти страха, поднимающего голову, по мере приближения к цели путешествия, как змея из высокой травы.

— Сюда идёт, — зашептала она мне, показывая взглядом на дверь.

— Ну и хорошо, надо держаться вместе.

Феонита впорхнула в каминный зал, как порыв весеннего ветра. Она была спокойной, благожелательной, и излучала сдержанное довольство собой и миром, что раздражало и одновременно вызывало лёгкую зависть.

— Добрый вечер! — сказала девушка, растягивая слова и пристально вглядываясь в нас.

— Ты плохо слышишь? — догадалась я.

— Да. Это всё из-за травмы в детстве, — ответила она, не смущаясь. Глаза у неё и впрямь были чудесные: яркие, как драгоценные камни, в обрамлении густых и чёрных ресниц. Даже шрам не портил её красоты.

— А как же целители? — встряла любопытная Кларисса. — Они на что?

— Я должна была умереть, как и мама. Они принесли много жертв, чтобы отобрать меня у Хель. Богиня смерти уже расправила надо мной чёрные крылья.

— Меня зовут Леонтина, — сказала я, чтобы переменить тему. — А это Кларисса. Фамилии, я думаю, уже не имеют значения.

— Верно, — улыбаясь, ответила девушка.

— Зачем ты написала записку? — Кларисса была похожа на охотничью собаку, которая не собиралась упускать загнанную дичь.

— Ты была не просто подавлена, как прочие, а в ужасе, — ответила Феофана, смотря мне прямо в глаза. — Я умею читать эмоции. Особенно сильные.

Кларисса попятилась и спряталась за меня на всякий случай.

— А ты разве не боишься? Ведь никто не знает, что нас там ждёт. Обратно никто не вернулся и писем не писал.

— Я не верю, что нам хотят зла. Попросили девственниц, относительно здоровых, не склонных к обморокам и истерикам. И притом обязательно из чистокровных. Вряд ли нас ждёт смерть…

— Ты полагаешь, мы едем в качестве невест?

— Почему бы и нет? — пожала плечами Феофана.

— А что, очень может быть, — вышла вперёд Кларисса, услышав о возможности брака. Она даже перестала сторониться северянку из дома фейри, и я понимала её и где-то даже поддерживала. Дома давно перестали надеяться на то, что найдётся чистокровный, желающий взять замуж некрасивую девушку не первой свежести. Она, наверное, уже и сама перестала ждать, а тут замаячила надежда, зазвучал призывный манок.

— Потому что у них есть свои женщины, — разбила я их брачные планы и мечты о красивой свадьбе. — И те вряд ли хотят сидеть с нами за одним столом. И уж, конечно, не признают, как равных.

В этот момент мне вспомнилось лицо распорядительницы дома, под крышей которого я провела прошлую ночь. Она была права: мы для людоволков — недорасы, побеждённые, слабые. Грязь. А как поступают с женщинами поверженных известно каждому.

— Кто из нас троих прав, покажет время. Уже завтра к обеду мы будем в Вервике, — сказала я, и мои спутницы замолчали, словно поминая недавно почивших. Говорить больше никому не хотелось.

* * *

Новая столица встретила нас серой строгостью домов и хмурой опрятностью заполненных прохожими улиц. Ещё у городских домов мы спешились и расселись по приготовленным к нашему приезду трёхместным самодвижущимся экипажам. Они были под стать городу: крепкие, невзрачные и закрытые от любопытных глаз.

Дорогой мои спутницы: Феонита и даже быстроглазая Кларисса молчали, подавленные высокими стенами, окружающими город. Я смотрела в окно, пытаясь составить независимое от сплетен и предрассудков впечатление.

Людоволки напоминали бы обычных граждан моего округа, если б их не выдавали глаза, на дне которых то и дело вспыхивал жёлтый огонь. Раса оборотней отличалась стройными и сильными телами, роста они были среднего или