"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

пробовать то, что раньше казалось невозможным. Огонь слушался без усилия, движение предметов стало почти рефлексом, а энергия текла ровно. Иногда я ловил себя на том, что улыбаюсь, когда получается что-то новое, и тут же одёргивал себя, возвращая привычную сосредоточенность. Влияние Виолетты теперь всегда было со мной, как якорь.

Чем дальше на север я уходил, тем суровее становилась земля. Дороги редели, а леса менялись: они становились тёмными, глухими и нетронутыми. Здесь кроны сплетались так тесно, что днём свет едва пробивался к корням, а ночью мрак становился плотным и вязким. Воздух, пропитанный сыростью и запахом древнего мха, казался не совсем живым. Именно здесь, если верить дневнику ведьмы, находилось одно из хранилищ.

Я ночевал прямо в чаще. Больше для тепла, чем для света, разводил слабый огонь, укрывался плащом и прислушивался к звукам вокруг. Лес не был пустым, но сквозь треск веток я улавливал иное: слабое эхо, словно в почве кто-то оставил след, который не до конца стёрло время. Оно манило, заставляя забывать о холоде.

Очередное утро. Я вновь перелистал страницы дневника, выученные почти наизусть. Ведьма писала путано, но картина складывалась ясная. Хранилище было не просто тайником, а узлом, где энергия консервировалась десятилетиями. Такие места не создавались случайно. Их выбирали долго, выверяя линии силы, особенности земли, дыхание мира. И если я прав, то я уже был близко.

Холод пробирал до костей, но в мыслях царило спокойствие. Пустота, привычная и надёжная, занимала своё место. Мысли о Виолетте всплывали всё реже, будто я запирал их глубже с каждым днём, оставляя лишь отдалённый след, который не мешал идти.

Я затушил огонь, поднялся и направился дальше, вглубь леса. Каждый шаг отдавался глухим хрустом старой листвы. Я шёл медленно, настороженно оглядываясь: в этих землях люди бывали крайне редко. Я размышлял о том, что могу найти. И именно тогда я почувствовал чужое присутствие: тяжёлое, хищное, скользящее между деревьями параллельно моему пути.

Существо не спешило. Это ощущалось мгновенно. Оно не бросалось в атаку, а выжидало и оценивало. Лес будто затаил дыхание. Я остановился, медленно повернул голову, и между стволами вспыхнули глаза. Янтарные, слишком умные для обычного зверя. Высокий и жилистый демонический волк вышел на свет без страха. У него были вытянутая морда и тень, что двигалась не совсем синхронно с телом, словно жила своей жизнью.

И в этот момент что-то во мне дрогнуло. Не рефлекс, а память.

Я уже видел такое. Давным-давно, когда был чересчур мал, чтобы понимать, что происходит. Лес тогда был другим или, может, таким же — просто я был другим. Маленьким, худым, в рваной одежде, с постоянным голодом, который не был обычным. Я помнил холодные ночи и этих же самых созданий, выходящих ко мне из тьмы. Они приходили сами. Один за другим. Будто мир подсовывал мне пищу, проверяя, сколько ещё я протяну.

Я не искал демонов тогда. Я просто жил. А они нападали. И каждый раз, когда клыки и когти летели ко мне, происходило нечто странное… Видимо, инстинкты, которые у обычных людей притуплены, вырывались наружу. Еда буквально шла ко мне в руки. Я выживал не потому, что был умным или сильным, а потому, что мир почему-то решил меня не отпускать.

Волк низко и предупреждающе зарычал и сделал шаг вперёд, возвращая меня в настоящее. Я выпрямился, ощущая, как по венам течет привычное спокойствие. Никаких эмоций. Только ясность. Я даже не вытащил оружие. Не было нужды.

Я отошел назад и двинулся дальше. Мелкий демон не стоил моего внимания и времени.

Сумерки опустились быстро, будто лес устал терпеть свет и погасил его. Между стволами сгустился мрак, земля словно растворилась в темноте, и идти дальше стало бессмысленно. Я замедлился, оглядываясь, когда среди деревьев проступил силуэт старой хижины. Она была перекошенной, вросшей в землю, словно лес давно считал её своей. Потемневшие брёвна, крыша, просевшая под мхом, крошечные окна без стекла, затянутые паутиной. Человеческая работа, забытая и пережившая своих хозяев. Лучшего укрытия на ночь и не придумать.

Внутри пахло сыростью, хвоей и застарелым дымом. Пол проваливался под ногами, в углу валялись остатки какой-то мебели, давно превратившейся в труху. Я расчистил место у стены, проверил потолок, убедившись, что крыша не рухнет мне на голову, и развёл слабый огонь в остатках очага. Пламя было маленьким, скупым, но хватало, чтобы дать немного тепла. Я сел, прислонившись спиной к бревну, и позволил себе на время отключиться.

Проснулся я резко, словно кто-то дёрнул за невидимую нить. Сон оборвался без перехода, и первое, что я услышал — это глухой, рваный, с хрипом и влажным сопением звук, от которого по коже прошёл холод. Снаружи двигалось нечто массивное, из-за чего земля под хижиной едва заметно подрагивала. Затем последовал удар. Не случайный, не проверочный, а целенаправленный и злой. Стены скрипнули, с потолка посыпалась крошка.

Я бесшумно поднялся, погасил огонь движением руки и замер прислушиваясь. Снаружи раздался низкий, тянущийся, пропитанный яростью и голодом рёв. Это был не крик обычного зверя. В нём чувствовалась искажённая суть. Хижину снова тряхнуло, брёвна застонали, дверь затрещала, едва удерживаясь на сгнивших петлях.

Я подошёл к окну и осторожно выглянул. Лес за пределами хижины тонул в полумраке, но даже этого света хватило, чтобы разглядеть его... Демонический медведь стоял в нескольких шагах от входа, огромный, выше лошади, с перекошенным крупным телом и шерстью, будто пропитанной сажей. Глаза горели мутным белым светом, пасть была слишком широкой, с неровными клыками, а дыхание выходило облаками пара.

Он бился о дверь снова и снова, не спеша, зная, что время на его стороне. Не зверь, а осадная машина, ведомая лишь яростью.

Хижина не выдержит долго. Это было очевидно. Я отступил от окна и бросился к сумке, выуживая из неё револьвер, что прикупил недавно. Кинжалом такую тварь не взять. Я сорвал задвижку с двери и выскользнул наружу, едва успев отскочить в сторону, когда медведь с рёвом проломил стену, будто она была сложена из гнилых веток, а не брёвен.

Я выстрелил почти в упор. Грохот разорвал тишину леса, вспышка осветила перекошенную морду. Пуля вошла точно в голову, но ничего не произошло. Демон лишь дёрнул шеей, будто его укусило насекомое, и заревел так, что у меня заложило уши. В следующий миг он рванулся вперёд, и я понял: это не охота, это погоня.

Я отскочил, выстрелил ещё раз, потом ещё, целясь в грудь, в суставы, в глаза, но каждое попадание