Реликварий - Александр Зимовец

— Нет, — Воскресенский покачал головой. — Мы вообще мало знаем о тех временах. Это Iriata Viritern — неправильное прошлое.

— Понимаю. Вам запрещено…

— Нет, нам не запрещено, но… просто считается, что ничего хорошего в том времени не было. Эгладор в те времена еще не нашел своего истинного, правильного пути. Это было время скитаний и ошибок.

— И вы считаете, что нынешний путь совершенно правильный?

— Видите, ли… — начал, было, эльф…

— Да вы можете потом эту философию, а? — взорвался Ульфрик. — Куда вы светите? Вот сюда надо, не видно же ни хрена, темно, как в кротокрысьей заднице в пасмурный день!

Несколько минут у него ушло на то, чтобы разобраться с механизмом. Он чертыхался, поминал подземных демонов, их матерей и прочих родственников, а также процесс их совокупления во всевозможных комбинациях. Герману начало уже казаться, что вся эта демоническая порнография закончится ничем, и придется открывать ворота более брутальными способами. Например, плавить магией или таранить Ульфриковой машиной. Однако в какой-то момент в механизме что-то со скрежетом провернулось, раздался чудовищный скрип, словно все демонические матери разом достигли пика наслаждения, и массивные ворота с громким скрипом двинулись в разные стороны.

Едва между ними показалась щель, как в пещеру проник красноватый закатный свет, и Герман тут же почувствовал, как с той стороны тянет теплом, словно из протопленной печи. На секунду ему даже показалось, что за воротами царит нестерпимый жар, словно в самом деле открыли печь, и он хотел уж крикнуть Ульфрику, чтобы закрывал ворота обратно. Но затем стало ясно, что там просто стоит жаркая погода, жаркая и влажная, словно в оранжерее. Герман невольно расстегнул мундир.

Снаружи был настоящий город. Вернее, то, что от него осталось: черные постройки в несколько этажей, выстроенные кажется, из того же угольного камня, что и облицовка шахты, образовывали нечто вроде улицы, правда не совсем прямой и беспощадно заросшей лианами и прочей растительностью так, что невозможно было рассмотреть мостовую.

Зелень пробивалась из-под черных плит мостовой, гигантские лианы оплетали строения, добираясь до крыш и свиваясь там в причудливые кольца. Сперва Герману показалось, что это смертоцвет, но нет, листья были иные, округлые и вытянутые. На некоторых из лиан виднелись гроздья крупных пурпурных цветов.

Запах в воздухе стоял пряный и терпкий, словно в залитом духами будуаре молодящейся светской дамы. От него начинала кружиться голова, и мысли путались. Герман сделал шаг наружу, и эта смесь ароматов окутала его со всех сторон, словно кокон магического щита.

Следом за ним вышла Пушкина и тоже втянула в себя воздух, прикрыв глаза.

— Божественно, — произнесла она.

— В самом деле, — прибавил вставший у нее за спиной вампир. — Божественно, если только это порождение недобрых языческих богов. Дам руку на отсечение, что заметная часть этих цветов ядовита.

— Пусть даже так, — Пушкина слегка передернула плечами. — И ядовитая красота — прекрасна.

— Машина, пожалуй, не пройдет, — проговорил Герман, глядя на то, как буйная растительность покрывает собой улицу, добираясь до верхних этажей домов.

— Машина — бог с ней, — сказал Воскресенский, закуривая. — Можно ее бросить здесь. Она была, главным образом, нужна для того, чтобы пробиться через завал.

— Чего?! Бросить?! — воскликнул высунувшийся из люка Ульфрик. — Да я тебя скорее брошу тут, выродок ушастый! Мне знаешь, за сколько эта машина досталась?! Кто мне потом новую купит, ваша жандармерия?! Да ее и не доставишь теперь, война кругом, железная дорога перерезана.

— Успокойтесь, Ульрик, — проговорил Герман, так как увидел, что Воскресенский уже открыл рот, чтобы, видимо, выразить свое отношение к «выродку ушастому». — Бросать машину никто не будет. Тем более, что без нее тут пройти будет сложновато, а вот с ней… вы ведь сможете расчистить всю эту растительность?

Гном покачал головой.

— Моя ласточка, все-таки, для такого не предназначена, — скептически проговорил он. — Можно, конечно, поставить на холостой режим… попробую…

— Попробуйте, — кивнул Герман. — Иначе одному богу известно, сколько мы будем пробираться сквозь эту сельву. Софья Ильинична, вы, кстати, обещали, что укажете нам направление.

— Пока не могу, — Софья растерянно смотрела на небо. — Может быть, по звездам будет понятнее…

— Тогда давайте располагаться тут на привал. Солнце скоро зайдет.

Стемнело, в самом деле, быстро. Почти что мгновенно. Только что на листьях еще алели закатные лучи — и вдруг кругом тьма, словно прикрутили фитиль керосиновой лампы. К этому времени они едва успели развести огонь — оказалось, что ближняя постройка покрыта почти сплошь засохшими стеблями.

Дым от них тоже был наполнен пряным ароматом, Герману даже сперва показалось, что он оказывает небольшое наркотическое действие. По крайней мере, вдыхать его было приятно, и все тело наполнялось каким-то спокойным теплом.

— Может быть, сейчас передохнем немного и двинемся прямо так, ночью? — спросил Мальборк.

— Нет, не надо, — Софья помотала головой. — Здесь все кажется таким мирным, но это обманчиво. Вперед лучше идти при свете, так проще будет вовремя распознать… некоторые вещи.

— Что ж, тогда расположимся на ночлег, — сказал Герман. — Здесь-то мы можем рассчитывать на какую-никакую безопасность?

Софья в ответ кивнула, но с некоторым сомнением.

— Фауна, — сказала она. — Что-нибудь такое может прийти ночью. Этого я бы не исключала.

— Значит, дежурим, — Герман кивнул. — Первым буду я, потом разбужу вас, Мальборк.

Вампир кивнул ему в ответ.

— А на рассвете тогда заведем машину и двинемся по одной из улиц. Софья Ильинична, вы все еще не поняли, кстати, куда именно?

— Не совсем… — произнесла она, поглядывая то в небо, то в свою книжечку… здесь есть кое-какие указания на координаты… они связаны с положением звезд, но не напрямую… все немного сложнее…

— Надеюсь, вы, все-таки, разберетесь? — произнесла с некоторой неприязнью Пушкина, доставая галету из общей сумки. — А то ночевать здесь второй раз было бы глупо.

— Да… конечно… — растерянно проговорила Софья… я скоро…

— Тогда прямо на рассвете заводим машину и идем вдоль улицы. Какой именно — решим в зависимости от ваших вычислений.

— Топлива хватит ненадолго, — гном покачал головой. — Она ж его жрет, как три слона, а запаса почти нет. Я как-то не рассчитывал на… такое.

— Тогда придется в самом деле бросить, если кончится, — ответил Герман и предупреждая новую вспышку гномьего гнева продолжил, — но потом обязательно за ней вернемся. Если сюда будет установлен стабильный портал, то проблемы никакой. Вернемся, заправим, заберете с собой свою штуковину.

— Ужин, конечно, изысканным не назовешь, — вставил реплику вампир, рассматривая разломанную пополам галету.

— Ну, извините, — ответил Герман. — Мой дворецкий оказался нерасторопен, и фуа-гра из Парижа доставлен не был, да и устрицы тоже, хоть и были