Реликварий - Александр Зимовец

— Что ж ты, подлец, на меня-то все валишь, и не стыдно тебе? — проговорил на это Внутренний Дворецкий и покачал головой.

— Я видел перед закатом что-то вроде белки, — проговорил Воскресенский. — Тут могут быть и другие животные. Можно охотиться, вода тоже должна найтись, раз есть растения.

— Да, вода бы не помешала, — проговорил Герман, вытирая лоб платком. — Жарко. Днем, должно быть, будет еще жарче. Источник воды, если она найдется, надо будет нанести на карту. Да и вообще подробная карта не помешает. В том числе, и с местами для охоты.

— Мы же не собираемся тут жить? — поморщилась Пушкина. — Извините, но вся эта робинзонада меня совершенно не привлекает. Если отсюда есть выход, лучше бы нам найти его побыстрее.

— Никто не собирается тут жить, — поспешил успокоить ее Герман. — Но мы должны быть готовы ко всему.

— Скажите, а этот выход… ну, который нам обещает госпожа Ферапонтова… он точно существует? — спросила она.

«А если нет, то что? Ты повесишься? Вот какого ответа ты от меня хочешь, чертова кукла?» — пронеслось в голове у Германа, и он невольно скрежетнул зубами, заметив, что и другие члены группы, например, Мальборк, смотрят на него с некоторым напряжением во взглядах.

— Да, — ответил Герман твердо. — Я уверен, что он существует, и у нас есть прекрасная возможность отсюда выбраться.

Повисла неловкая пауза. Герман при этом подумал, что вот сейчас бы самое время Софье изложить в подробностях, куда именно им надлежит двигаться. Но она вместо этого только уткнулась в свои записи, водя пальцем по строчкам, словно ученица на уроке. Даже то, что Герман легонько подтолкнул ее локтем, не подействовало.

— Погодите-ка, — проговорил вдруг вампир, сидевший с другого бока от Софьи. — У вас здесь созвездия, да?

— Да, — сказала она, — и я пытаюсь соотнести с теми, что над нами, видите.

Она кивнула на небо.

— Но тут все время что-то не сходится…

— Конечно, не сходится, — со снисходительным видом пояснил Мальборк. — Вы ведь сравниваете с настоящими звездами, а надо с вот этими. Помните, там, внизу, в первой камере.

Он с победительным видом протянул ей свою записную книжку, за которую Софья ухватилась, словно это был выигрышный лотерейный билет.

— Погодите, — проговорила она, глядя то в книжку, то в небо, то опять в книжку, — но это же… если переместить вот эту звезду вот сюда… а вот эту сюда… это ведь все отличия, да?

— Нет, еще это созвездие, похожее на трезубец, не так ориентировано… смотрите, три звезды смотрят влево…

— Это гениально, — проговорила она.

— Просто немного наблюдательности, — ответил вампир, явно польщенный.

— Если так, то… сейчас-сейчас… нам следует завтра двигаться на запад… вот по этой улице лучше всего, — она указала на узкую улицу, которая как раз возле места их стоянки ответвлялась от более широкой и уходила примерно туда, где скрылось солнце.

— Вы уверены? — уточнил Герман. — Учтите, если мы ошибемся, то потеряем не только время. Ведь топливо для машины мало, вы слышали.

— Да… — проговорила Софья тихо. — Да, я уверена!

Последнюю реплику она сказала уже громче, явно стараясь придать убедительности. Получилось не особенно — в тоне у нее все еще сквозило что-то от институтки, отвечающей на экзамене.

— Проверьте еще утром, — сказал ей Герман мягко. — А теперь, наверное, можно уже и спать. Мальборк, я вас разбужу.

Стали расходиться. Ульфрик, проворчав нечто себе под нос, отправился в свою машину. Пушкина проверила состояние Бромберга и сказала, что изменений никаких, хорошего мало, но несколько дней поручик должен протянуть. С этими словами она стала устраивать себе ложе из одежды. Одежды было не особенно много, улечься удобно ей все не удавалось, отчего через какое-то время она принялась ругаться себе под нос не хуже гнома.

Эльф и вампир улеглись немного поодаль, у костра же остались только Герман и Софья.

— Ложитесь спать, — сказал ей Герман. — Утро вечера мудренее, с утра перепроверите свои расчеты.

— Нет, — ответила она упрямым тоном отличницы. — Нужно сейчас. Я иначе не усну. И вообще…

— Что «вообще»?

— Здесь такая красота, и звезды… они словно очень близко. У нас в Петербурге я никогда не видела их такими яркими.

— Там слишком много света, — сказал Герман. — Фонари на улицах, свет в окнах. Все это мешает видеть звезды. Впрочем, даже где-нибудь в лесу… нет, в нашем мире они не такие яркие, как тут.

— Да… — проговорила Софья, глядя в небо, и лицо ее сделалось в этот момент таким по-детски восторженным… — вы знаете, я никогда не была нигде… ну, на юге, к примеру, не говоря уже о том, чтобы побывать в других странах. Это странно: о других мирах я знаю гораздо больше, чем о том, как живут люди где-нибудь в Африке. Или хоть на Кавказе. Мне хотелось бы объехать целый свет.

— Да примерно так же живут, — ответил Герман, подавив зевок. — Глупо, скучно и не особенно добродетельно. Другие миры в этом смысле интереснее. Здесь можно найти нечто по-настоящему… чуждое.

— Да, — Софья кивнула. — Именно так говорил и Илья. Ему очень хотелось найти нечто такое. Знаете, о чем он мечтал?

— О чем же?

— Найти какой-нибудь народ, который одолел бы демонов… не так, как мы, понимаете?

— Ну, вот гномы их не так одолели, — Герман кивнул в сторону машины, из которой уже доносился храп Ульфрика. — Механизмы, прогресс, электричество…

— И поэтому они веками живут под землей и не высовываются на поверхность родного мира? Ничего себе — одолели. Нет, должно быть что-то еще. И мой брат посвятил жизнь тому, чтобы это найти. Жаль только… жизнь вышла короткая.

— Ничего, — сказал ей Герман. — У вас она будет длинная, и вы обязательно сможете доделать его дело. Обязательно найдете то, что он искал. Может быть, прямо здесь.

— Вы правда в это верите? Знаете, мне тоже кажется, что это место может быть… не только хранилищем. Чем-то большим. Если бы это было так, это было бы открытие… достойное его памяти.

— Он бы вами гордился, — сказал Герман.

Софья в ответ на это только смущенно улыбнулась и поправила прядь волос, выбившуюся из простенькой прически.

Где-то вдалеке раздал печальный, протяжный звук. Похожий… нет, пожалуй, все-таки не на вой, скорее на крик птицы. Но очень необычный крик. Он повторился несколько раз с разной интонацией, но неизменно печальной. Словно кто-то там, в глубине черного города, жаловался на свои беды. А потом другой голос ему ответил.

— Мы не одни здесь, — сказала Софья, передернув плечами