Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

будто ничего не замечает, и лишь серьезно кивала, соглашаясь с доводами ярла. Древоног была первой за всю историю женщиной в хирде, она живо интересовалась устройством жизни Трудов, хорошо ладила со скрелингами – благодаря всему этому из нее мог получиться неплохой ярл, и Фросса видела, что девушка жаждет власти. Однако Тайри на четверть скрелинг, а никакая полукровка не может стать ярлом, во всяком случае, пока Фросса способна дышать.

– Да, – продолжал Бродир, – у нас случаются преступления и предусмотрены наказания – двое казненных и один изгнанный, – но мы же общество людей, и подобное неизбежно. Наша жизнь здесь неизмеримо лучше, чем была у наших предков в старом мире, но только пока мы остаемся здесь.

Фросса вспомнила изгнание, случившееся лет двадцать назад, когда предыдущий ярл, Тарбен Вшивобородый, выгнал этого простофилю Эрика Сердитого за то, что он хотел уйти. Бродир слишком добрый. Ему уже следовало бы изгнать Поппо за такое же преступление.

– Да, – продолжал Бродир, – это правда, что скрелинги нас кормят. Они говорят, так пожелали их боги, и я уверен, что они искренне в это верят, но, между нами, истинная причина в том, что им это ничего не стоит. В старом мире народ выращивал пищу. Люди сеяли семена, заботились о всходах и защищали урожай от вредителей. Этот составляло жизнь большинства трэллов. Здесь скрелинги тоже выращивают урожай, но еще у них имеется дикий рис. Он растет сам по себе, о нем не нужно заботиться, и гоачика с легкостью собирают больше, чем им надо. Им нет необходимости выращивать животных на фермах, потому что дичь водится в изобилии. И это никак не меняется. Нас всегда будут кормить.

Кроме того, вспомните недавние бури, которые становятся все страшнее. Хотите оказаться посреди диких земель в разгар такой бури или уютно сидеть у очага в своем надежном, защищенном от воды домике? Уйдете отсюда – и станете покойниками, не успеет закончиться неделя.

Как видишь, Поппо, я прекрасно понимаю все трудности нашего положения. А ты – нет. Именно поэтому я ярл, а ты живешь в лесной церкви, где никто, кроме тебя, не молился богам уже много лет. И поэтому люди прислушаются ко мне, а не к бредням твоего несчастного больного ребенка.

Народ развеселился. Поппо пытался сказать что-то еще, но его окружили помощники в пурпурных рубахах, и его голос потонул в их радостном улюлюканье. Фросса улыбнулась.

Финнбоги не знал, кому верить. Дядюшка Поппо Белозубый говорил убедительно, но и Бродир Великолепный тоже. В итоге весы склонились в сторону Бродира, потому что Бродир не обвинял его перед всем селением в том, что он бесполезный лентяй.

С другой стороны, Оттар Нытик действительно ни разу до сих пор не ошибался.

Финнбоги решил разыскать Тайри Древоног и спросить, что она думает по этому поводу. Он высмотрел ее – опять она болтает с этим тупоумным, обряженным в кольчугу Гартом Наковальней! Он ускорил шаг, но кто-то ухватил его за локоть и остановил. Это оказался Толстый Волк.

Волк огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушает, и заговорщически придвинулся ближе.

Финнбоги охватила восторженная дрожь. Волк самый классный парень в Трудах, в тысячу раз лучше остальных. Какие у него могут быть дела с Финнбоги?

– Киф говорит, ты ужас как хочешь уйти из Трудов?

Круглая физиономия Волка, его белозубая улыбка и золотистые кудри выражали дружелюбие, а вот огромные мышцы, стеганая кожаная куртка, щит и, более всего, здоровенный молот Раскат Грома выражали нечто зловещее. Он что, хочет, чтобы Финнбоги присоединился к компании, которая уходит, или готов заложить его Бродиру? Пусть Волк отличный парень и приличный человек, но все же он командир хирда.

– Ты имеешь в виду, вернуться с тинга обратно в церковь? – провякал Финнбоги.

– Нет. Уйти из Трудов. Совсем. Нас тут несколько человек. Если хочешь уйти, встречаемся завтра на рассвете у кургана Олафа.

– Вы что, прямо завтра уходите?

– Нет-нет-нет. Никакой спешки, приятель. Твой младший братишка отличный парень, но на этот раз он неправ. Никто не собирается на нас нападать. Просто пора уже немного исследовать местность. Мы пока только собираем припасы, строим планы, ну, сам понимаешь… Так что, если хочешь уйти из Трудов, вылезай из кровати на рассвете и присоединяйся. Если не хочешь, ничего страшного. Только никому не рассказывай об этом.

Волк оскалился в усмешке, подтверждая свое прозвище. Он умудрялся выглядеть искренне дружелюбным и по-настоящему угрожающим одновременно.

Это могло оказаться ловушкой.

– Я…

– Древоног там будет, – подмигнул Волк и отошел прочь.

Глава восьмая. Умная Чиппаминка

Императрица Лебедь Айянна стояла на вершине своей наблюдательной башни в основании Горы Солнца над площадью Инновака, широким песчаным прямоугольником, на котором устраивались состязания и увеселения. Она созерцала кровавое представление.

Под ней притиснутые к ограде площади кальнианцы из низших слоев наблюдали все то же самое, радостно мыча и фыркая, словно стадо пьяных бизонов. Большинство разглядывали воительниц оуслы и их жертв, но многие глазели и на Айянну, одиноко стоявшую на возвышении, если не считать шестерых мужчин с опахалами. Над ней и ее махальщиками возвышался на золоченых ножках великий кристалл, самый большой в мире, в котором собирались лучи Инновака для разжигания огня в поварских ямах.

Зрители были из низких сословий, но все же, по-видимому, не самые низшие, поскольку те допускались во внутренние стены Кальнии только для исполнения своих обязанностей: приносить пищу и выносить отходы. Здесь собрались высокородные и возвысившиеся низшие, так что они вели себя прилично, предпринимая зачаточные попытки держаться с достоинством, что ставило их выше обезьяноподобных людей, обитающих на окраинах Кальнии.

На мужчинах были самые разные рубашки, перетянутые ремнями, и леггины [7] в обтяжку, которые, очевидно, считались у них писком моды. Женщины в ярких платьях, блузах и юбках, некоторые с кушаками, и почти все отделаны иглами дикобразов, бусинами, ракушками и прочими пестрыми и блестящими материалами. Волосы и у мужчин, и у женщин были уложены в разнообразные сложные прически: закрученная спиралью копна здесь, многоцветный гребень, подчеркнутый заостренной бородкой, там, – и все поголовно слепили глаза многочисленными украшениями, сделанными из стекла, бирюзы, кости, рога и невесть чего еще. На многих были символы солнечного бога Инновака: золотые лебеди, лебеди из зерен кукурузы, вышитые на платьях сзади, и прочие узоры. Одна женщина со специально отращенными волосами навощила их, чтобы уложить в громадные мышиные уши.

Предшественник Айянны Залтан высказывал мысль, что, наряжаясь столь броско и замысловато, верхушка среднего класса Кальнии пытается доставить удовольствие высшим.