Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Сама она одевалась просто, со вкусом и оригинально: белые сандалии из мягкой оленьей кожи и белое платье из шерсти теленка белого бизона, и то и другое облегчало и подчеркивало ее беременность. Золотого лебедя из игл дикобраза на спине ее платья лучшая вышивальщица со своими помощницами раскрашивала и расшивала целый месяц. Волосы у императрицы были короткие, зачесанные набок, подкрашенные серебряной краской, но в остальном нетронутые. Из украшений на ней было только ожерелье из аспидного сланца вокруг изящной шеи, одновременно отражавшее и поглощавшее свет, словно бездонное лесное озеро.

Народ глазел на нее, разинув рот. Ничего удивительного. Она умеет одеваться. И на следующий праздник жертвоприношения многие из них попытаются скопировать ее стиль с разной степенью неумелости.

Она снова сосредоточила свое внимание на площади. Захваченные повстанцы гоачика обеспечили им богатое жертвоприношение, самое пышное со дня в начале ее правления, когда управляющему Хато пришлось насыпать курган, чтобы вместить частично съеденные тела трехсот налетчиков с юга. Айянна приносила куда меньше жертв, чем ее предшественник Залтан. Тот наслаждался, заполняя могильные курганы бесчисленным множеством юных женщин, и врагов, и союзников в равной мере, убивая их самыми разными жуткими и извращенными способами, унизительными и позорными, ко всеобщему беспокойству, в том числе богов. Айянна положила конец его безобразным жестокостям. Она приносила в жертву только тех людей, которые этого заслуживали, например – повстанцев гоачика.

Примерно две дюжины кальнианцев были убиты, прежде чем оусла подавила мятеж. Все погибшие были из низших, кроме ее управляющего Хато, второго лица в государстве. Его потеря пришлась совершенно не ко времени, и Айянна проклинала его за то, что позволил себя убить. Хато ездил с долгим посольством по южным империям, и она мечтала выслушать его доклад. В данный момент носильщица его магического набора ожидала у нее во дворце, однако служанка вряд ли много знает. Айянна вздохнула и решила немного посмотреть представление, прежде чем возвращаться на вершину Горы Солнца.

Десять женщин из оуслы рассредоточились по ближайшему к ней краю площади Инновака. Между измененными с помощью магии воительницами и толпой с подветренной стороны наблюдательной башни императрицы располагалось пять поварских ям с огнем, зажженным Инноваком. Над двумя ямами уже поджаривались люди. У третьей ямы трое низших могучего телосложения с той ловкостью, которая достигается лишь опытом, выпотрошили умерщвленного гоачика, проткнули вертелом от ануса до рта и связали конечности.

Самые лучшие куски мяса будут отправлены на Гору Солнца, чтобы их съела Айянна. Если твою плоть после смерти приготовили на огне Инновака, а потом ее съел другой человек, твоя душа умирает: никакой жизни после смерти, никакой реинкарнации. Если ты поешь чьей-нибудь плоти, приготовленной на огне Инновака, то укрепишься духовно и для следующей жизни. Императрица Айянна за свои годы съела столько человечины, сколько хватило бы на несколько больших семей, и будет есть еще. В следующем воплощении она желает обладать беспредельной силой.

Позади поварских ям девять воительниц оуслы стояли лицом к загону, где оставалось около тридцати живых гоачика. Все женщины были босоногими и носили стандартную униформу оуслы: кожаные леггины, туго зашнурованные сыромятными шнурками от бедра до колена, кожаные набедренные повязки и короткие кожаные нагрудники, затянутые ремнями под мышками. Одинаковой у них была только униформа. Каждая воительница имела свое, только ее, оружие, и каждая обладала собственными способностями.

Десятая участница оуслы, громадная Чоголиза Землетрясение, одной рукой открыла и снова захлопнула ворота загона. Другой она держала за шею молодого пленника. Он извивался и молотил кулаками по ее массивной руке. Рослый, хорошо сложенный, несомненно, отличный воин в нормальных условиях. Однако Чоголиза на голову выше, ее бицепс в обхвате – как бедро этого гоачика, а бедра – объемом с его торс. Она погнала пленника к дожидающимся подругам, не обращая внимания на удары, словно несла к колоде трепыхающуюся курицу. «Чоголиза Землетрясение поистине обладает выдающейся внешностью», – подумала Айянна. Несмотря на то что она куда выше и шире любого мужчины, у нее прекрасная кожа, сияющие глаза и блестящие волосы девочки-подростка. Но что за размеры у этой женщины! Как и Софи, Чоголиза заслужила свое прозвище тем, что оставляет после себя разорение, однако легко поверить, что, если эта мощная девушка подпрыгнет пару раз, земля действительно начнет трястись и трескаться.

Софи Торнадо, командир оуслы, двинулась навстречу великанше с ее ношей, и каждый ее шаг пружинил от живущей в ней магии. Топор и нож, висевшие в своих петлях на поясе, колотили по крепким бедрам. Она сказала что-то Чоголизе, которая повторила ее слова гулким голосом, слышным по всей Кальнии:

– Этот человек получит свободу, если сумеет добраться до южной оконечности площади Инновака. У него будет фора на счет тридцать.

Не стоило объяснять толпе, что за ним будет погоня. Все уже и так затаили дыхание в предвкушении.

Пленника выпустили. Он попытался ударить Софи, но она легко уклонилась от его кулака, схватила за руку и пнула под зад, отчего он пролетел несколько шагов, начиная свой путь на другой конец площади.

Без поддержки Софи Торнадо и, соответственно, поддержки ее отряда Айянна никогда не стала бы императрицей. Софи должна была это понимать, однако она ничего не просила взамен: ни покровительства, ни безделушек, ни собственной пирамиды, – ничего. Казалось, этой женщине нужна только простая жизнь, наполненная тренировками и смертоубийствами.

– Начали! – выкрикнула Чоголиза. – Останешься на месте – и умрешь. Беги, раз тебе выпал шанс. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь.

Человек побежал, понесся, словно олень от льва. Толпа загудела. Все взоры обратились на Палому Антилопу.

Палома считалась первой красавицей оуслы, а это кое о чем говорило, ведь были еще Утренняя Звезда, Талиса Мухоловка и сама Софи Торнадо, однако ее главное достоинство заключалось не в этом. Прозвище подходило ей как нельзя лучше. Антилопы – самые быстрые животные в мире кальнианцев, если бы нашлись быстрее, Палому назвали бы в их честь.

– Три, два, один! – досчитала Чоголиза Землетрясение.

Гоачика бежал быстро. Он успел преодолеть триста с лишним шагов, спасая свою жизнь.

Палома Антилопа поначалу не торопилась. Она сцепила руки над головой, потянулась, наклоняясь из стороны в сторону. Опустив руки, она вынула из петли на поясе набедренной повязки тонкую дубинку.

А потом сорвалась с места.

Солнечный бог, как она бежала! Она рванулась через усыпанную песком площадь со скоростью и звуком пожара, пожирающего сухой кустарник в ветреный день.

После обратного отсчета Чоголизы толпа начала новый, прямой:

– Раз, два!

«Восемь» замерло