Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская

Цены на чемоданы кусались жестоко. Жаба-рецидивистка помогала им с другой стороны. Как Питер ни приценивался, но только «на свои» он себе позволить такого не мог. Пока не мог. Разве что… Он уже больше недели не был у старика Таннера.

— Вы не могли бы подождать немножко? Хотя бы у Фортескью? Пожалуйста…

И едва дождавшись кивка матери, рванул за ближайший угол.

Фосетт фыркнул:

— Впервые вижу, когда ребенок отправляет в кондитерскую взрослых, а сам норовит убежать по делам. Мир не перевернется?

— Нет, конечно, — успокоила его миссис Петтигрю. — Это же Питер.

— И давно он такой?

— После болезни, — Элси вздохнула. — Мальчика еле на ноги поставили после того, как на его глазах убили отца.

— Простите. Что вам заказать?

— Все равно.

— Элси… Я могу вас называть по имени, нам ведь еще работать и работать? Без свидетелей, конечно.

— Да, разумеется.

— И вы зовите меня по имени, хорошо?

— Только не в присутствии посторонних.

— Безусловно.

— Здесь чудесный кофе.

— Рекомендуете?

— И хочу угостить.

Питер несся обратно: скорее, скорее! У него набралось на собственный чемодан из того, что было отложено, и половины суммы, полученной от старьевщика. Он богач!

В кафе он зашел уже с чемоданом, классическим и солидным.

— Вот это выбор, браво, — оценил Фосетт.

— Сынок… ты полностью расплатился?

— Кто бы меня без этого выпустил?.. Я за котлами? Мама, не беспокойся, список у меня.

Через два часа, к немалому удивлению взрослых, он укомплектовал все необходимое.

— Элси, вам действительно ничего не нужно? — в пятый раз уточнил мистер Фосетт.

Та в ответ только рассмеялась.

— Вы неправильные, оба, — он засмеялся в ответ. — Женщина, которой не нужны покупки! Мальчик, который самостоятельно купил все для школы и не остановился ни у метел, ни у Волшебного Зверинца, ни даже мороженым не заинтересовался! Такого в моей не самой маленькой и не самой тихой жизни еще не было.

— Ну, со мной все просто, — поделился Питер. — В книжном я список дал, не стал смотреть на полки, а то видели бы вы меня… А мороженого не очень хочется, так я случайно в «Дистальную фалангу» заглянул. Которая в самом начале Лютного. Интересно же.

— Ну, и как?

— Совсем не хочется! — поморщился Питер.

Они, посмеиваясь, вышли из кафе.

«Кто бы мог подумать, что деловой вояж по магазинам может оказаться приятной прогулкой», — подумал мистер Фосетт. Да, ему определенно повезло с этими двумя.

7. Начало трудового пути

Миссис Петтигрю провожала сына, к собственному удивлению, совершенно спокойно. Даже радостно. Ну да, у них бывали ситуации не в пример опаснее. Сын для своих лет просто удивительно здраво мыслит и рассуждает, да еще и оказался весьма способным, несмотря на скромные для волшебника силы, если ориентироваться на детские выбросы. Но за его учебу она не беспокоилась: ребенок знал многое. И кое-что уже неплохо умел. А главное, что ее утешало, отлично ладил с людьми — и детьми, и взрослыми. Да что там… даже тот гоблин в Гринготтсе смотрел на Питера теплее, чем на других клиентов. Чтобы мать — да не заметила…

Элси грустно улыбнулась воспоминаниям, вздохнула и, как сын и просил, не стала ждать отправления: что толку смотреть вслед составу? Теперь она будет считать часы до совы с письмом. Результаты распределения — что может сильнее волновать всех родителей новых учеников? Идя к выходу, она слышала от многих семейных пар один и тот же вопрос: «Куда же попадет наш ребенок?». Куда попадет ее Питер — к воронам или барсукам?

В это время Питер спокойно обживал отдельное пустое купе в самой середине предпоследнего вагона. Поскольку вещи в школу были собраны заранее, мистер Фосетт в последние три дня его «немного напрягал» изготовлением нескольких интересных вещиц. А поскольку магии в них вбухать пришлось прилично, да и времени ушло немало, в том числе и ото сна пришлось отрывать, Петр чувствовал себя изрядно вымотанным. Собственно, потому и не пошел бродить по вагону, как некоторые — вон, только двери хлопают. Он прикрыл свое купе, зафиксировав ручку ремнем, снятым с сумки, покрутился на довольно упругом широком диванчике и завалился спать. Не забыл и одну из тех самых вещиц активировать — небольшую булавку на галстуке: отвод глаз. Перед ритуалом доставки новичков в замок стоило отдохнуть хорошенько: он прекрасно помнил, какой геморрой там предстоит. Дождя бы не было! Впрочем… на этот случай была еще одна вещица.

Хогвартс-экспресс, мерно покачиваясь, ритмично пересчитывал колесами стыки рельсов. За окном проносились английские пейзажи, а расположившийся единолично в купе Питер спокойно спал. Его не разбудили ни тычки в дверь (нет, специально никто не ломился, просто пару раз на нее качнуло бегающих по коридору ребят), ни проезжающая тележка со сладостями. Спал он, пока не проголодался.

Наворачивая бабушкины пирожки с повидлом и запивая их чаем с молоком, он просто наслаждался. Петру всегда нравилось это подвешенное состояние, когда он был в дороге. Уже не здесь, еще не там. Словно нет его пока ни для кого, и потому — никто не побеспокоит. Можно побыть самим собой. Вне событий, вне ежедневного колеса дел, вне обязательств. Все это будет, но потом. А пока… блаженство, стук колес и одиночество.

Примерно за полтора часа до прибытия он прицепил ремень обратно к сумке и перестегнул булавку во внутренний карман. И снова улегся, сделав вид, что спит. Интересно, зайдет кто-нибудь?

Несмотря на то, что по проходу в вагоне постоянно кто-то шастал, дверь купе отворилась нескоро.

— О, да тут никого!

— Отлично…

Девичьи голоса почти разбудили Петра.

— Ой! — взвизгнула одна из девочек, буквально усевшись Питу на ноги. — Как я тебя не заметила?

— Это кому еще ой, — нахмурился тот, подбираясь. — Больно же.

— Ну, прости… может, дашь нам посекретничать?

— Нате… — протянул тот, устраиваясь калачиком в углу дивана.

— Ну ты и невежа…

А невежа уже тихо посапывал, не реагируя на старшекурсниц.

— Хм. Надо же. Спит!

— Малявка. Первокурсник, не иначе. Не помню его.

— Наверное, самый мелкий в Хоге будет.

— Ладно, пусть сопит. Может, добирался долго откуда-то.

— Купол поставь…

«Давайте-давайте», — думал Петр, аккуратно нажимая на простое и незаметное серебряное колечко на мизинце.