Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

с нами жила старушка, дальняя родственница Агаты. С тех пор, как Николь исполнилось десять, она ходила к этой старушке каждый день. Дождь, снег, холод – каждый день, шесть лет, по десять часов над кружевами. Теперь Николь сама признанная мастерица.

– Видимо, мадемуазель хочет жить обычной жизнью, – словно размышляя, заметил Лайош.

– Именно так, – кивнул часовщик. – И кто я, чтобы запрещать ей? Отцовская любовь и забота не должны превращаться в тиранию. Тем более что сидит ли Николь в нашей гостиной, или стоит здесь с вашим другом – шансы остаются одинаковыми. Пятьдесят на пятьдесят. Сейчас или чуть погодя. Минуты или годы. Никто не возьмётся предугадать. А она, – губы господина Авенса тронула печальная улыбка, – умудряется следовать предписаниям докторов, но при этом делать вид, будто ничего не происходит, и всё идёт своим чередом.

– Может быть, в каком-то смысле это так и есть.

– Может быть.

Они снова замолчали.

– А вы с самого начала хотели отправиться сюда, на маяк? – вдруг спросил мастер Томас. Сыщик удивлённо посмотрел на него, и старик снова грустно улыбнулся. – Я всё-таки пожил на свете, господин Шандор.

– Да, – Лайош чувствовал себя как школьник, которого застали за списыванием во время контрольной работы. – Мне подумалось – это будет интересно. Мало кто может полюбоваться фейерверком с маяка Королевы Анны. Знаете, – усмехнулся он, – Михай делал здесь предложение своей жене, Марте. Это тоже было в канун карнавала.

– Вы хотите попросить у меня руки Николь? – поинтересовался часовщик, отворачиваясь от поручней, и разглядывая дочь и смотрителя, склонившихся над каким-то устройством.

– Я хотел бы попросить у вас разрешения ухаживать за мадемуазель. Ведь я не знаю, расположена ли она ко мне.

– А если я откажу?

Лайош хотел было заявить, что в любом случае сделает всё, чтобы отыскать украденные украшения – но тут же сообразил, что это прозвучит совершенно ни к месту. Помолчав немного, он сказал:

– Я смирюсь.

Мастер Томас взъерошил остатки волос вокруг лысины:

– Сомневаюсь…

– Я смирюсь, – повторил Шандор, – но только потому, что уважаю вас и мадемуазель. Если вы считаете, что мои ухаживания могут быть во вред вашей дочери – больше я не заговорю об этом.

– И вас не пугает, чем всё может закончиться? – синие глаза внимательно вглядывались в тёмные.

– Вы ведь были счастливы со своей женой, господин Авенс?

– Каждый прожитый вместе день, – отозвался часовщик. Потом несколько раз мелко кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями. – Что ж, я даю вам своё разрешение, господин Шандор. К тому же Николь уже сама всё решила.

Сыщик изумлённо уставился на собеседника:

– То есть как… Когда?

Мастер Томас добродушно хмыкнул:

– Когда приняла ваше приглашение на прогулку.

* * *

Фейерверк начался в девять часов вечера, и не менее получаса в небе над городом переливались снопы разноцветных искр. Вспыхивали и тут же гасли ослепительно яркие звёзды, с оглушительным грохотом рвались ракеты. Палили стоящие на рейде военные корабли, палили батареи городских укреплений; то тут, то там горожане запускали шутихи. Над Пти-Пре несколько раз прорисовывался причудливо переплетающий кольца многоногий дракон, горящий золотым огнём – вклад драконидских мастеров в общее веселье.

В самый разгар зрелища из муримурского квартала Абертан внезапно стали взлетать синие и красные ракеты. Кто-то искусно запускал их группами по нескольку десятков; похожие на маленькие кометы с цветными хвостами, они, шипя, уносились вверх, и с громким треском рвались высоко в небе. Всего муримуры дали тридцать семь пусков – по числу «официальных» лет правящего короля.

Наконец, последний рокот орудийных залпов стих, последние искры, падая, догорели среди звёзд. Почти сразу же где-то на аллеях парка запела скрипка, её бодрую плясовую мелодию подхватила вторая, им откликнулась дудочка, и разряженная толпа всколыхнулась. Одни горожане неспешно потянулись к выходу, другие – к лужайкам, где вот-вот должны были начаться танцы. Наступало время масок.

Распрощавшись с Михаем, его гости отправились обратно. Лайош, внешне совершенно спокойный, с лёгкостью поддерживал беседу с господином Авенсом и Николь, но теперь, предупреждённый часовщиком, внимательно следил за девушкой. Она, хоть и оставалась оживлённой, всё-таки заметно утомилась, и шла медленно. Шандор приноравливал свой шаг к шагу Николь; с другой стороны от неё брёл мастер Томас, добродушно поглядывая по сторонам.

Сыщик хотел было взять кэб, но у границы парка не оказалось ни одного свободного. Кое-кто из заканчивающих гулять дожидался на остановке трамвая, однако желающих уехать было столько, что становилось ясно: вагон всех попросту не вместит. Большинство людей предпочли возвращаться пешком, и по улице двигалась довольно многочисленная толпа, в которой там и здесь осторожно пробирались частные экипажи. Это обитатели Сен-Бери направлялись на торжественные ужины, балы и приёмы по случаю начавшихся празднеств.

– Может быть, присядем? – Лайош кивком головы указал на продолжавшее работать маленькое кафе, в котором как раз освободился один из стоявших на тротуаре столиков. Николь внимательно посмотрела на мужчину. Мастер Томас тем временем оказался на другой стороне улицы, с преувеличенным интересом рассматривая витрину лавки колониальных товаров.

– Господин Шандор, – она чуть нахмурилась и прикусила нижнюю губу, подыскивая слова. – Что отец рассказал вам обо мне?

– Всё, – не стал скрывать сыщик.

– Зачем?

– Видимо, он хотел, чтобы у меня создалось полное представление о…

– О чём?

– О сложившейся ситуации.

– Ситуации? – брови девушки вопросительно поднялись.

– О вас, – Лайош нервно пожал плечами. – О том, как обстоят дела. И вообще… – он растерянно махнул рукой и умолк, не зная, что сказать.

– Для чего вам это? – Николь сделала шаг вперёд и теперь стояла прямо перед сыщиком, чуть запрокинув голову и глядя в глаза Шандору.

– Знать о вас?

– Нет. Ухаживать за мной.

Лайош потёр пересекающие переносицу мелкие шрамы.

– Не знаю, – наконец заявил он. Николь насмешливо фыркнула, удивлённая таким ответом.

– Не знаете?

– Я не знаю, куда это может привести, – Шандор смотрел в синие глаза девушки, и в которой раз чувствовал, как проваливается, тонет в их синеве – и от всей души желает, чтобы эти чары никогда не развеялись.

– Я тоже, – кивнула Николь.

– Но я точно знаю, что у меня самые честные намерения.

Девушка чуть улыбнулась:

– Это хорошо, – она повернулась к отцу. Мастер Томас помахал им рукой с другой стороны улицы. Николь махнула в ответ и указала на столик кафе. Часовщик закивал и направился обратно.

– Пожалуй, мне действительно не помешает немножко передохнуть, – Лайош увидел, как в глазах девушки заплясали насмешливые искорки. – А вам – подкрепиться. Вы ведь за несколько часов съели только два печенья.

* * *

Шандор ушёл из дома господина Авенса ближе к полуночи, когда окончательно утомившаяся