Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

У дома старика сыщик стал ступать совсем уж крохотными шажками, осторожно перенося вес со стопы на стопу. Он понимал, что если собака ночью бегает без привязи по всему двору, такая осторожность вряд ли поможет. Но если питомец привязан где-нибудь у будки, или хозяин и вовсе берёт собаку на ночь в дом – шанс был. Пока всё шло гладко, однако Лайош подспудно ждал, что вот-вот, в любую секунду, загрохочет цепь за забором, и рёв неподкупного сторожа переполошит и старика, и его соседей.

К удивлению Шандора, лая так и не последовало. Он преодолел последние метры, ещё раз взглянул на заинтересовавший его дом, и убедился, что, кроме башни, в остальных окнах нет ни проблеска света. Сыщик шагнул к калитке, замер и осторожно потянул носом: в воздухе висел отчётливый аромат женских духов – тёплый, пряный, с нотками ванили, лимона и цветов, и дымно-древесным фоном.

Лайош растерянно потёр переносицу. За то время, что он возился у дома Алвы, в переулок никто не входил. Никто не выходил и из дома – в тишине опустившейся на Дубовый Холм ночи звук открывающейся двери или скрип садовой калитки были бы хорошо слышны. Тем не менее, здесь совсем недавно прошла женщина, и тот факт, что аромат так долго оставался в воздухе, отмечая её путь, как минимум говорил о стоимости духов. Шандор опять поднял голову: огонёк в башне в очередной раз пропал, заслонённый кем-то, потом появился снова. Состоятельная дама в таком месте?

Сыщик взялся за прутья садовой калитки, склонил голову, сосредоточился. Фигура его сначала напряжённо замерла, затем постепенно расслабилась, и даже будто чуть обмякла. Со стороны могло показаться, что немного перебравший праздничный гуляка, возвращаясь домой, решил передохнуть, и схватился за калитку в поисках дополнительной опоры для непослушного тела.

Медленно текли минута за минутой. В уголке приоткрывшегося рта Шандора появилась капелька слюны. Наконец, едва слышно застонав, он начал приходить в себя. Достал из кармана платок, вытер рот, руки, провёл пальцем по усам и с ещё большим интересом взглянул на башенку.

Садовая калитка домика отчётливо пахла властью.

Подлинной властью, которую дают состояние и высокое положение. Что-то подобное, наверное, можно было ощутить во владениях городских советников, но здесь эмоции были многократно сильнее. Женщина, коснувшаяся металлических прутьев, поистине считала себя как минимум правительницей мира – и явно гордилась своим влиянием.

– Чтоб меня, – пробормотал Лайош. – Принцессы инкогнито посещают Дубовый Холм? – он потёр рукой затёкшую от неподвижности шею, оглянулся назад. – Хотя… Если уж Папаша Стэн оказался замешан в шпионаже высшего класса…

Позади и справа скрипнула дверь. Раздались шаркающие шаги, и Шандор инстинктивно присел, вжимая в кирпич заборного основания. На крыльце соседнего дома мелькнул огонёк керосиновой лампы, остановился, потом поднялся повыше. Раздалось невнятное шамкающее ворчание, чиркнули по ступеням крыльца домашние тапочки.

– Идиот, – сквозь зубы беззвучно выругал себя сыщик и, распластавшись на брусчатке, задом пополз к скале. Уличный фонарь стоял почти напротив калитки старика, и была надежда, что у стыка последнего забора и природного камня окажется достаточно тени, чтобы скрыть непрошенного гостя.

Лаойш едва успел сжаться в комок в этом укромном уголке, когда калитка соседа распахнулась, и сам он появился в её проёме. В одной руке старик действительно держал керосиновую лампу, в другой – небольшой револьвер. У сыщика мелькнула мысль, что стрельба посреди улицы по безоружному рассматривается как грубейшее превышение пределов необходимой обороны, но Шандор тут же сообразил, что если стрельба начнётся, то ему с такого расстояния светит несколько пуль. А потом, может быть, безвестная могила в саду. Или вовсе превращение в завтрак для сторожевого пса. С деда станется.

Прошамкав что-то недовольное себе под нос, старик захлопнул калитку. Отсвет фонаря поплыл по саду куда-то в сторону, вокруг дома. Лайош поднялся на ноги и, стараясь двигаться одновременно быстро и тихо, зашагал прочь из тупика.

Сыщик был уже напротив первого, заброшенного домовладения, и вне круга света от газового фонаря, когда калитка открылась снова, а к старческому ворчанию присоединился отчётливый низкий рык и шум, с каким втягивает воздух большая собака, берущая след. Шандор припустил трусцой, мельком взглянув через плечо: старик направлялся к соседской калитке, рядом с ним двигался огромный косматый пёс угольно-чёрной масти с напрочь обрубленным хвостом и отрезанными ушами.

– Мать моя женщина, – сыщик помчался уже со всех ног. Сердце заколотилось в висках, отсчитывая драгоценные секунды. Впереди показалась задняя калитка сада Папаши Стэна, Лайош принял левее и тут услышал позади себя:

– Вжять, Беш, вжять!

Шандору показалось, что он слышит, как царапнули по камням мощные когти. Сыщик пронёсся по последним метрам тупичка, поравнялся с нижней точкой забора сада Алвы – и, моментально приняв решение, затормозил. Отбежал на другую сторону мостовой, разогнался насколько мог – и вскарабкался по контрфорсу, ухватившись за одну из ветвей старого каштана. Секунда – и Лайош уже влез на стену, чувствуя, как вмурованное поверху битое стекло режет брюки и колет кожу.

Шандор зашипел от боли, но продолжал карабкаться: со стены – на каштан, по ветке – в сад, и вверх по дереву. Не хватало ещё, чтобы дед переполошил всю улицу, а вдобавок вызвал констеблей. Едва ли Ла-Кишу понравится, если привлечённый им консультант будет задержан посреди ночи в саду погибшего – а уж что скажет на это сэр Хаффем, было и так понятно.

Где-то за забором прокатился глухой и низкий раскатистый рык. Когти – звук был теперь уже не кажущимся, а вполне реальным – царапнули по кирпичной кладке. Бес басовито гавкнул, предупреждая нарушителя о том, что бдит, и, не спеша, направился обратно к хозяину. Лайош продолжал карабкаться на каштан, пока не достиг последних более-менее толстых веток, способных выдерживать его вес. Отсюда сыщик снова увидел башню последнего в тупичке дома, и даже край его садовой калитки.

У калитки, по-прежнему держа в руке фонарь, стоял старик. Возле его ног сидел пёс. А в саду, по ту сторону решётки, одетая в шёлковый домашний халат, стояла женщина. Лайошу показалось, что халат она надела прямо на голое тело. Лица на таком расстоянии было толком не разобрать, но тяжёлая грива каштановых волос всё ещё была перехвачена алым пиратским платком, а лицо скрыто за маской, украшенной бриллиантами и перьями тропических птиц.

«Вот так-так…» – оторопело подумал сыщик.

Старик, видимо, закончил свой доклад, потому что низко поклонился хозяйке дома, развернулся и направился к себе. Чудовищного пса небрежно погладили по голове: женщина ни капельки не боялась этого грозного сторожа. Из переулка