Корсаков - Владимир Кощеев

Да и, честно говоря, без того не так много людей моего возраста, кто медаль получает. Вообще любую, не только за проявленный героизм. Само по себе это уже отличная строчка в резюме.

— Премного благодарны, — подписывая отчётный документ, произнесла матушка. — Почему такая срочность, Платон Демьянович?

Прозвучало так, будто глава рода Корсаковых не слишком-то удивлена. Хотя на самом деле в Российской империи постоянно что-то происходит. Огромная страна, раскинувшаяся на два континента и оба полушария, здесь происшествий каждый день с избытком. И что-то не припомню я, чтобы отличившихся в них награждали столь же ярко и с помпой — на приёме у государыни.

Вручить-то мог бы и сам Родионов. И я бы считал, что всё по делу и в рамках приличий. А приглашение на большой приём, где будут присутствовать высшие сановники государства, это политический ход. Нас зачем-то втягивают в игры на самом верху — и не сказать чтобы этот факт меня сильно радовал.

Одно дело собственная репутация, наработанная годами практики, и совсем другое — когда тебя императорской волей поднимают со дна на самый верх. Бесследно подобные вещи не проходят. Даже если для нас никаких последствий не будет, общество станет иначе нас воспринимать.

— Мне велено поговорить с Иваном Владимировичем наедине, — ответил старший офицер. — Дело государственной важности.

Матушка бросила на меня обеспокоенный взгляд. Но препятствовать не стала. Не разбрасываются такими словами в этой России. Даже функционер жандармерии ответит по всей строгости, если начнёт что-то мутить под прикрытием такого заявления.

Вплоть до казни.

— Хорошо, я не стану препятствовать, — вздохнула матушка. — Но у нас комиссия…

Родионов повёл рукой.

— Об этом можете не беспокоиться, Анастасия Александровна. Если по итогам разговора мы не договоримся, то решение всё равно уже принято, и Иван Владимирович поступает на службу с понедельника.

Нейтрализовав таким образом главу рода, Платон Демьянович открыл мне дверь на заднее сидение автомобиля. А вот водитель, наоборот, выбрался наружу. Судя по всему, информация, которую мне озвучат, для его ушей не предназначена. Не удивлюсь, если машина ещё и глушилками напичкана до упора.

Усевшись с правой стороны, я дождался, когда Родионов сядет слева. Наконец, старший офицер устроился и заговорил.

— Иван Владимирович, произошедшее стало известно на самом верху. И было решено не только наградить вас медалью, но и предложить службу. Как вам в качестве наставника Ларионов Илья Григорьевич?

Хороший вопрос.

Как тебе, пацан, в качестве наставника личный целитель её императорского величества и всего правящего рода? Это то самое предложение, от которого не отказываются. И здесь даже не столь важно будет, обучит ли тебя действительно лично Илья Григорьевич, или ты будешь младшим заместителем десятого помощника.

— Полагаю, мне за это придётся сослужить её императорскому величеству некую службу, — чуть наклонил голову я.

Родионов кивнул и с самым беззаботным видом объявил:

— Вам будет необходимо изобразить фаворита наследницы престола. Итак, Иван Владимирович, ваш ответ?

Не забудьте нажать «Мне нравится»:)

Глава 7

Ну что, вот и она, та самая политика, ради которой меня удостаивают медали «За спасение». И плата соблазнительно выглядит, ведь кто в своём уме захочет отказываться от обучения у самого лучшего целителя страны? Сказано, разумеется, что это вещи не связанные между собой, но я же не первый день на свете живу, понимаю, что предложение комплексное, и отказаться от одного, но сохранить другое не получится.

Да, практики у Ларионова может быть поменьше, зато после такого наставничества меня с руками оторвёт любой госпиталь — ученик самого Григория Ильича — это престижно. Даже если не допустят до реальной работы, сам факт, что в вашем заведении перебирает бумажки ученик Ларионова — это знак качества. А престиж клиники потянет за собой более платёжеспособных клиентов. Это для простолюдинов медицинские услуги оплачиваются короной, благородные люди платят из собственного кармана.

С другой стороны, очевидно, что становиться пешкой в чужой игре — мало того что само по себе не слишком-то приятно, так ещё и опасно. Нет, будь я простым восемнадцатилетним юнцом, я бы уже пальцы резал, чтобы кровью подписаться. Но я-то не такой.

Если я только покажусь кому-то помехой на пути, придворные интриганы приложат все усилия, чтобы я исчез. И здесь не важно, как именно — от банального бретёра, который меня с гарантией укокошит, до компрометирующих слухов о распутном поведении.

В общем, ситуация неоднозначная и требует прояснения.

— Так, Платон Демьянович, — осадил я старшего офицера. — Давайте по порядку. Что значит «изобразить фаворита»? Что конкретно от меня потребуется?

Родионов хмыкнул, но ничуть не удивился моей реакции. Очевидно, он прекрасно уже знал, каков я, а потому не ожидал иного.

Я же бросил взгляд за окно, где моя матушка стояла в компании водителя жандарма и о чём-то с ним непринуждённо разговаривала. Судя по тому, как глаза Анастасии Александровны светились, параллельно она сканировала собеседника на наличие болезней или травм.

— Всё очень просто, Иван Владимирович, — заговорил Платон Демьянович. — Вы приходите на большой приём со всей семьёй, получаете награду. Её императорское величество спросит, не желаете ли вы поступить на обучение к Ларионову. Григорий Ильич уже стар, как вы знаете, а преемника до сих пор не выбрал. Учеников вроде вас у него одновременно целый штат. Ни для кого это новостью не станет, так что придворные отнесутся к вашему появлению при дворе совершенно безразлично. Вы будете для них всего лишь одним из многих на данном этапе.

Я кивнул, показывая, что внимательно слушаю. А сам при этом сканировал собеседника.

Когда видишь человека насквозь, соврать тебе могут только полные психопаты, но их можно поймать на отсутствии реакций в мозгу, которые отвечают за демонстрируемые эмоции. Так что сейчас Родионов соврать мне не сможет. Впрочем, учитывая, что он обязан видеть, как светятся мои глаза, открыто лгать он и не посмеет.

— Дальше вас сведут с царевной вместе, — продолжил рассказывать старший офицер. — Познакомитесь, поговорите, а потом станете сопровождать Дарью Михайловну в поездках и визитах. Разумеется, как ученик целителя, не более. Но в обществе все должны решить, что вы — её избранник.

— Погодите, — приподняв ладонь, остановил его я. — Но у неё же есть какой-то жених, наверное? Царевна — это не девица, там серьёзные фамилии в брачных договорах фигурируют.

Я конкретной личности не знал, никогда попросту не допускал мысли, что мне придётся с настолько важными людьми встречаться столь быстро. Если бы всё шло своим