Вечно голодный студент 6 - RedDetonator

— Когда в Казань ходили, да, — сказал я за него. — Но это был стратегический рейд.

— Не отменяет того факта, что давно, — покачав головой, произнёс Проф. — Ты и остальные наши ходят на «королевские охоты» и воюют против людей, ведя в промежутках комфортное существование, только потому, что есть кто-то, кто неустанно охотится и мародёрствует. Но и это ещё не всё.

— Что же ещё? — нахмурившись, спросил я.

— То, что вы собираете сливки опыта, пользуетесь лучшим снаряжением, вкусно и обильно едите, спите в лучших номерах — это не из воздуха берётся, — сказал Проф. — Пойми главное. Пиджак — это не только Пиджак. Это Нолик, Игла, Аферист, Лосьон, Вага и остальные. Борода — это не только Борода, а ещё и Индеец, Седой, Печка, Фингал и другие. Дальше перечислять?

— Нет, не нужно, — тяжело вздохнув, ответил я.

— Это огромная сила, — продолжил Проф. — Вместе мы можем ускорить строительство могущественного Фронтира, а для этого нужно уметь жить в согласии. Твоя позиция мне понятна, ты молодой и хочешь, чтобы всё было правильно, по совести, но в жизни полностью правильно и полностью по совести не бывает, Студик. А в нынешних условиях — подавно…

— Ладно, теперь я понял тебя, — сказал я без особого желания.

— Может и понял, но тебе нужно время, чтобы осмыслить… — начал Проф.

— Стой, — остановил я его, краем глаза увидев ЭМ-силуэт. — Он здесь. Общаемся, как обычно. Не напрягайся.

Стараюсь не смотреть в сторону Кота, который показался в лесу к югу от местной церкви. Похоже, что он проводит рекогносцировку перед грандиозным сражением за калории.

— Да, конечно, Студик, — ответил Проф. — Слышал когда-нибудь об Октавиане Августе?

— Слышал, — подтвердил я. — Это типа древнеримский император. Кажется, я смотрел какой-то сериал…

— Это был принцепс, первый среди равных в Римском Сенате, — сказал Проф. — Он был юношей, который хотел построить «правильный» Рим — справедливый и упорядоченный. Но для этого ему пришлось заключить союз с Марком Антонием — человеком жестоким, развратным и абсолютно беспринципным. И с Марком Эмилием Лепидом, который был не лучше. Многие тогда кричали, что Октавиан предал все идеалы и стал очередным диктатором, при котором ничего хорошего уже не будет, а сам он очень быстро умрёт или будет свергнут, как и все до него.

— Окей… — кивнув, произнёс я.

Систематически поглядываю по сторонам, не фокусируя взгляд ни на чём конкретном, чтобы актуализировать положение Кота.

— Но он не просто выжил, — продолжил Проф. — Он использовал их силу, а потом постепенно от них избавился. И в итоге создал Римскую империю, которая просуществовала полторы тысячи лет. Какой из этого вывод? Иногда, чтобы построить что-то долговечное, приходится работать с теми, кто есть под рукой. Даже если они тебе отвратительны.

— Значит, Пиджак и ему подобные выблядки — это «грязная вода»? — спросил я.

— Да, можно и так сказать, — подтвердил Проф. — И, со временем, мы лишим их власти и отдалим от принятия решений. А в настоящий момент, нам нужно делать так, чтобы они не мешали нам строить Фронтир.

Кот, наверное, преисполнившись от короткой лекции о власти и компромиссах, не стал заходить с юга, а направился на запад, чтобы атаковать оттуда.

Там оптимальные условия для скрытного сближения, ведь мы смотрим на город, а задумываться, почему мы, как дебилы, не следим за лесом, он не стал, потому что он всё ещё хитрое, но тупое животное.

Делаю полный оборот вокруг своей оси и успеваю увидеть, что Кот уже добрался до окраины леса, но замер, когда увидел, что я крутанулся.

Да, это значит, что он видит меня постоянно — похоже, что у него есть способность, связанная со зрением. Возможно, какая-то продвинутая версия ИК-зрения…

Это очень хреновое обстоятельство, потому что у меня нет глаз на затылке.

С сильным нежеланием поворачиваюсь к Коту спиной и жду, а Проф продолжает вещать.

— У нас ведь очень мощное сельское хозяйство, которое даже не встало на плановый объём, — сообщил он мне и, получается, Коту. — Нам нужно только спокойное время, без войн и бедствий — продовольственный вопрос закрыт, поэтому нужны только люди. Много людей, Студик.

— Они нам нужны не меньше, чем мы им? — уточнил я.

— Оглянись вокруг! — воззвал он. — Ты где-нибудь видел, чтобы нормальные люди жили так, как у нас? Мы уже лучшие и дальше разница будет только расти! И это мы построили! Я, ты, Лапша, Щека, Фура, Фазан, Галя…

Я вновь крутанулся, но не для того, чтобы оглянуться вокруг и посмотреть на все ужасы этого мира, а чтобы зафиксировать актуальное положение одного конкретного ужаса.

А он уже почти приблизился к рампам для велосипедистов-экстремалов, поэтому финальная часть охоты очень близка. И скоро выяснится, кто на кого охотился…

Кот снова замер, укрывшись за высокой рампой, когда увидел, что я обернулся.

Я выждал мучительно долгие четыре секунды и снова развернулся. Сукин кот уже обогнул рампу и приготовился сделать бросок на «Кремль».

Дёргаю сразу за две лески для мормышинга.

Раздаётся мгновенный взрыв, обрушивший град осколков в правый бок Кота и закрывший его от нас облаком адского пламени и густого чада.

— Опыт не дали!!! — заорал я, вскидывая «Печенег». — Приготовься!!!

— Я готов!!! — ответил Проф.

Из тротилового дыма вылетел смазанный силуэт, и мы открыли по нему огонь.

Длинные очереди пролетели мимо Кота, потому что он не потерял голову и рухнул на землю, умело использовав разницу в высоте, чтобы оградить себя от болезненных попаданий.

Полагаю, что не будут наши попадания слишком болезненными для него, но я думаю, избегание пуль стало частью его натуры — возможно, с первых месяцев зоошизы…

Усеиваем пулевыми отверстиями площадку для экстремального катания, а Кот ползёт на брюхе, неуклонно сокращая дистанцию.

— Прекратить огонь! — приказал я, перестав расходовать боеприпасы зря. — Не трать патроны!

Проф отпустил спусковой крючок и пулемётный грохот смолк.

На стратегию Кота это не повлияло практически никак — он как полз медленно, так и ползёт.

— Ждём! — сказал я.

— Он же может сбежать… — не очень уверенно произнёс Проф.

— И хуй бы с ним тогда! — ответил я. — Но он не сбежит.

Мне кажется, сверххищник, абсолютный истребитель всего живого на огромной территории, не сможет принять и простить понесённый ущерб. Мы попытались взорвать его, причинив ему боль, а также потратили его время — такое спускать никак нельзя. Теперь это вопрос самоуважения.

Как я и подумал, Кот достиг последней рампы, изрешеченной пулями и держащейся на последнем добром слове, а затем