Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

подводную воронку, отмечая, как по мере погружения в воду, растет уровень излучения Первородных сил. Одновременно, я обозревал окрестности этой пещеры, сразу заметив несколько искусственных коридоров, пробитых и расширенных до размеров стандартных гномьих выработок, которые несли следы шансового инструмента местных рудокопов.

Под толщей воды, на дне воронки лежало длинное, изломанное тело, больше всего напоминавшее огромного, рогатого червя. Множество хаотично расположенных ротовых полостей, служивших наверняка не только пищеводами, но и раструбами для извержения чего-либо, покрывали его бугристую, лоснящуюся от вязкой слизи поверхность тела. Несколько лопнувших и вытекших глазниц, венчали полуоткрытые, оплавленные жаром глазницы с одной стороны, а два хвоста, один из которых подломился от удара – с другой.

Мне было ясно, что этот зверь, после падения в озеро, был еще долгое время жив, потому что его передняя, теперь уже безглазая, рогатая часть, наполовину сумела выползти из пробитого им же кратера и теперь торчала вверх, слепо уставившись в толщу воды над собой. Сейчас она была, к моему счастью, мертва.

Но мое расследование не было закончено этой находкой. Мне следовало еще выяснить, успел ли этот монстр заразить местное население, прежде чем жизненные силы окончательно его покинули. Даже остаточный флёр, так же представлял собой некоторую опасность для гномов, но целенаправленная мутация из-за него была невозможна, хотя и могла до сих пор, исподволь, изменять этот клан, превратив их в изгоев, из-за небольших генетических изменений, необратимых под воздействием Сил Хаоса, противопоставить которым местным гномам, было абсолютно нечего.

ГЛАВА 12. Мир гномов. Гномы Хаоса.

Коридоры, которые вели из этой пещеры, были созданы гномами достаточно давно. Я попытался оценить их возраст и соотнести его с давностью смерти твари Хаоса, но у меня не хватало данных. К сожалению, ни я, ни даже Росс, не могли похвастаться знаниями по анатомии тварей Хаоса и тем более не имели их бестиарий. Это существенно снижало точность моих выводов. Выходило, по моим весьма приблизительным оценкам, что гномы натолкнулись на эту пещеру примерно в то же время, когда это порождение Хаоса испустило дух.

Именно из-за приблизительности таких вычислений, не подкрепленных фактическими данными, мне и пришлось теперь лететь внутрь чертогов гномов, чтобы уже по косвенным данным, опосредованно, оценить их заражение, а также убедиться, целенаправленная или нет, была мутация местного населения.

Сеть коридоров, разветвляясь и снова складываясь в общие поперечные залы, вела меня все дальше, постепенно выводя во все более широкие и просторные рукотворные полости. Отсутствие в них гномов могло означать множество вариантов, и я решил пока не загадывать наперед, чтобы не расстраиваться раньше времени. Очередной общий зал, служивший пересечением сразу восьми проходов, предоставил мне первую, реальную возможность познакомиться с местными обитателями. Еще до вылета в эту рукотворно расширенную пещеру, я заметил в ней сразу три метки живых существ, слабо мерцавших на противоположном от меня краю огромной, высокой залы.

Хротгарт, так звали гнома, сидящего на троне. По обе стороны от него стояли два стражника, олицетворявшие собой классических представителей своей расы. Закованный в полную, кованую броню, сидящий Хротгарт напоминал железный кубик, из которого, не доставая до земли, вырастали две толстые, так же обутые в стальной доспех ноги, а из верхних его углов, вырастали две руки, защищенные массивными, составными поручами, переходящими в его латные перчатки.

Зал, оказавшийся тронным, не слишком поражал богатством своего убранства. За исключением стального, весьма скромного трона, стоявшего на небольшом возвышении, в ней не было ничего такого, что можно было однозначно назвать украшательством. По обеим сторонам от постамента, вдоль стен, в тусклом свете факелов, я разглядел шеренги выставленных лат, а сами стены, в непонятном мне порядке, местами закрывались штандартами с символикой их клана. Даже сам трон не был украшен ни золотом, ни самоцветами, являя собой утилитарное место для сидения, хотя и слишком широкое, даже для закованного в броню гнома.

В руках у Хротгарта красовалась стандартная, обоюдоострая секира, лишь своим начищенным до блеска лезвием, отличаясь от такого же оружия, которое я заметил в руках двух охранников, служивших почетной стражей для главы клана. У стражей, правда, еще были полу ростовые, прямоугольные щиты, но я был уверен, что и Хротгарт, наверняка, в бою использует точно такой же.

Пользуясь бестелесностью своей сущности, не замеченный никем, я облетел весь зал, не торопясь вступать с кем-то в контакт. Меня интересовали изменения, которые не были сейчас видны под латами, но неизбежно должны были присутствовать в телах местных аборигенов. Даже то, что на собственном троне, гном не снимал шлем и сидел сейчас, опустив на лицо глухое забрало, говорило мне о том, что они, несомненно, присутствуют.

Пока я делал облет, мое внимание привлек один из небольших коридоров, начинающийся сразу за тронным возвышением. Просканировав его, я обнаружил, что он заканчивается тупиком, немного расширявшимся в самом конце. Метнувшись туда, не снижая скорости, я резко затормозил. В сумерках, который с трудом разгонял единственный факел, я увидел груду черепов, сложенных в небольшой зиккурат. Подле него, прямо на каменном полу сидел гном, одетый лишь в потрепанный халат, зиявший заплатками, но украшенный висящими шнуровками, болтающимися на уровне его груди, на концах которых были привязаны устрашающего вида клыки.

Наконец-то я смог увидеть местного гнома без лат. Руки этого шамана, а никем иным он быть не мог, заканчивались шестью пальцами. Дополнительный к обычному набору палец, хоть и был рудиментарным, но зато заканчивался длинным когтем, заостренным и кроваво-черным, из-за проходившего внутри него крупного сосуда. Клыки, увиденные мной на шнурках шамана, украшали и его лицо, делая его челюсти хищными, наряду с горящими красным цветом, глубоко посаженными глазами. Кожа на его лице была черной, причем не из-за копоти или краски. Она оттеняла собой светло-желтые, заостренные зубы его рта, хорошо видимые из-за того, что эти отросшие клыки, теперь не позволяли челюстям гнома полностью сомкнуться. Борода, обычно кудрявая или хотя бы вьющаяся у местных гномов, у шамана была гладкой и завитой в многочисленные косички, перевитые темно-красными лентами. Лоб его, итак широкий у гномьей расы, еще больше нависал над глазами, благодаря своим гипертрофированным надбровным дугам, придавая его горящим глазам, тяжелый взгляд исподлобья.

Чувство иррациональной чуждости веяло от всей его фигуры, ставшей еще более угловатой из-за изменившихся пропорций тела, ставшего теперь больше похожего на кубик. Ноги шамана поросли жесткой щетиной, вываливающейся через заплаты его одеяния и видимой даже из-под нижнего края халата. Она была явно жесткой и ничуть не походившей на обычный волосяной покров этой расы.