Страх и голод 2 - Константин Федотов

на улице, один из них был забит крепким алкоголем, а второй различными газировками, энергетиками и пивом. Запах царил просто жуткий, и аптечки среди всего этого беспорядка я тоже не нашел.

Затем, открыв дверь в конце коридора, я оказался в подземном гараже, и тут стояла моя ласточка, а еще парочка квадроциклов с прицепами и дорогущая БМВ, уж не знаю, на кой-черт она ему тут сдалась, но что есть, то есть.

Пикап был открыт, и я сразу залез в салон на задний ряд сидений. В машине все было так же, как и при мне, видимо, у Санька еще руки не дошли разобрать мой багаж. Достав аптеку, я принялся обрабатывать свои раны и вытаскивать резиновые пули из-под кожи. Громко ругаясь матом, я обрабатывал раны антисептиком и накладывал на них повязки. Закончив с медициной, я откинулся на спинку кресла и сам не заметил, как уснул.

Сколько я проспал, неизвестно, так как находился под землей, без солнца ориентироваться сложно. Да и в машине без включенного зажигания время не посмотреть, а ключи я пока не искал. Чувствовал я себя гораздо лучше до момента, пока не пошевелился. А посмотрев на себя, я увидел гематомы от выстрелов. В аптечке нашлись мази от ушибов, и, натерев ими тело, я таки выбрался из салона и залез в кузов за чистой одеждой, но надевать ее я не спешил, надо бы немного прийти в себя, поесть и умыться.

Едва я вошел за дверь, как услышал рев толстяка, что выл, как маленький кабанчик, убегающий от своры волков. Он не кричал что-то внятное, а просто хрипел, орал и мычал. И такое обилие звуков меня одолело с первой же минуты. Войдя на кухню, я положил свои вещи на стол и отправился в камеру. Заглянув в нее через глазок, я увидел, что хряк сидит у противоположной стены и, глядя на посиневшую от перелома ногу, громко кричит от боли или от горя.

– Ну, привет, поросеночек. – улыбаясь, помахал я рукой.

– Ил! Что ты со мной сделал?! Зачем ты мне ногу сломал! Изверг ты окаянный! – прокричал он.

– И чего? Ты меня вообще зомби хотел скормить, под потолок повесил, бил, из пистолета по мне стрелял. Мне кажется, я чересчур мягок с тобой! – возмущенно высказался я.

– Прости меня, Илюха! Я больше так не буду! Извини, пожалуйста!

– Слышь, сопли подбери и давай закончим этот балаган!

– Да, давай! – закивал он, словно болванчик.

– Что это за место? И где оно находится?

– Это бункер, мой подземный бункер, и расположен он на окраине города… Здесь раньше больница была, а это место – ее подвал. Больницу перенесли в город, а здание сломали много лет назад, тут был пустырь. А я взял и сделал тут свою штаб-квартиру, накрыл подвал крышей, засыпал землей, высушил все, облагородил, свет провел, потом ворота для машины сделал. Приезжал сюда только по ночам, чтобы никто не знал, так и тусовался тут иногда, а теперь это мой дом.

– Прикольно замутил, прям зачет. – похвалил я его. – Ладно, дальше, где ключи от моей машины?

– Там, в моей комнате с компами, на журнальном столике лежат.

– Спасибо за информацию. – ответил я и пошел обратно.

– Стой! Ил! Помоги мне, у меня же это… нога, я ходить не могу. – едва не плача, сказал он.

– Да это ни к чему, сейчас я вернусь. – ответил я и пошел на кухню за пистолетами, которые там оставил.

На столе лежал старый добрый ТТ, только он был травматическим, а второй был ПМ. Сделав небольшой крюк, я зашел в комнату Санька и нашел ключ от своей машины, а потом прошелся по столам, нашел коробку с патронами от ТТ и зарядил полную обойму.

– Я буду мстить, и месть моя страшна! – зловеще сказал я и пошел обратно к своему антагонисту, который превратился в жертву.

Глава 7

Воронежская область, Иван Михайлович

Интересный человек этот Геннадий, редко такие кадры встречаются. С виду тот еще амбал, с такими данными ему нужно было идти в рэкет работать, хотя о чем я? Не девяностые же, двадцать пятый год на дворе, в коллекторы, он бы там явно добился успеха. А может в охрану или хотя бы по военной теме двигаться, не обязательно в армию, в какую-нибудь ЧВК. Но нет, он стал сварщиком, и каким! Глядя на то, как он трепетно бегает то с линейкой и карандашом, болгаркой, резаком и прочим инструментом, то, как он делает сварные швы и подгоняет каждый элемент своего изделия, я словно видел, как творит художник. Этот здоровяк порой даже забывал о том, что его рука ранена и еще не зажила, а ему хоть бы хны! Работает, бинт на ране уже весь бордовый от сочащейся крови, а ему плевать, разве что Алина его гоняла, словно котенка, за такое безалаберное отношение к лечению. Девчонка та еще штучка, на Степановну смотрит, словно на мать родную, а та и рада ее поучать-то всему, что знает. Вот и называлась девка, правда, не с того начала, матом уже может обложить похлеще любого портового грузчика.

Гена очень подробно разжевывает каждый шаг работы Максу, и тот внимательно его слушает, даже сам уже начал варить свои первые швы, коряво, конечно, но Москва не за один день строилась. Я тоже пытался помогать, но увы, моя старая, больная спина быстро напомнила о себе. Степановна на пару с Алиной натерли мне ее какой-то вонючей мазью, обвязали старенькой шалью и загнали на вышку следить за обстановкой, а чтобы я не скучал, мне на поруки вручили мелкого Серегу, которому я сейчас травлю разные байки.

На удивление, в нашем направлении до сих пор было тихо, ни людей, ни зомби к нам не заносило. Объяснить я это могу тем, что поворот крайней степени неприметный, мало кто сейчас будет рисковать поворачивать в неизвестность, как знать, что ждет тебя за поворотом. А людей тут мало, видимо, зомби не чуют нас, от склада несет оружейным маслом и прочей гадостью, видимо, перебивает. Но это если зомби на запах идут.

– Эй, мужики! – вывел меня из размышлений голос Гены.

– Мужики в тайге лес валят! – ухмыльнувшись, ответил ему Сережка.

– Вот так, вчера всем командовал «смирно», а сегодня, поди, за жизнь у нас спрашивать начнешь? – рассмеялся в ответ Гена.

– Чего хотел, Гена? – спросил я у здоровяка, что стоял у подножья вышки и покуривал сигарету.

– Да посоветоваться хочу, как лучше