Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой

Гамилькара), а иберийские союзники разошлись по своим землям, обременённые богатством и новыми амбициями, Гамилькар и Ганнибал вернулись в Акру Левке. Город встретил их как триумфаторов. Но триумф был недолгим.

Из Карфагена прибыл корабль под чёрными парусами – знак траура и официальных печальных вестей. На берег сошла делегация в белых одеяниях: трое членов Совета Ста Четырёх, сменивших недавно убитых сторонников Ганнона, и, что было важнее, Верховный жрец Баал-Хаммона. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах Ганнибал уловил одобрение и… предостережение.

Торжественная встреча в зале аудиенций была полна скрытого напряжения. Глава делегации, старый и хитрый суффет по имени Бодоштар, начал с формальностей:

– Совет и народ Карфагена поздравляют великого Гамилькара Барку с блистательной победой над вероломным Сагунтом. Ваша доблесть умножает славу нашего города.

– Благодарю Совет за признание, – сухо ответил Гамилькар, не вставая с трона. Он дал понять, кто здесь хозяин положения.

– Однако, – продолжал Бодоштар, делая паузу, – Совет выражает глубочайшую озабоченность. Ваши действия, достопочтенный Гамилькар, привели к… осложнению отношений с Римом. Их послы бьют в набат, требуя выдачи вас лично для суда, уплаты контрибуции и возврата Сагунта. Они говорят о войне.

В зале повисла тишина. Гамилькар медленно поднялся.

– Они говорят о войне? Скажи этим римским свиньям, что война уже началась. Началась тогда, когда они впервые позарились на земли, не принадлежащие им. Что касается выдачи… – он сделал шаг вперёд, и его фигура, невысокая, но мощная, казалось, заполнила весь зал, – пусть попробуют прийти и взять меня. А Совету я напомню: каждый слиток серебра, каждое зерно, каждый наёмник в Иберии оплачен не из казны, которую вы разбазариваете на пиры, а из моей доли, из крови моих солдат. Без меня и моего серебра Карфаген станет задворками Рима через пять лет. Вы не можете мне приказывать. Вы можете меня просить.

Это было открытое неповиновение. Но произнесено оно было с такой силой и такой уверенностью, что у делегатов не осталось сомнений: перед ними не полководец, а правитель самостоятельного царства. Бодоштар побледнел, но сдаваться не собирался.

– Такие речи граничат с мятежом, Гамилькар! Совет может объявить вас вне закона, прекратить поставки, отозвать корабли…

– Может, – перебил его Гамилькар. – Но не сделает. Потому что в порту Карфагена прямо сейчас разгружают корабли с серебром Сагунта. И потому что народ Карфагена, в отличие от вас, не забыл, кто приносит ему богатство. А теперь оставьте меня. Я буду говорить только с верховным жрецом.

Униженные, но вынужденные подчиниться, члены Совета удалились. В зале остались только Гамилькар, Ганнибал и старый жрец. Как только двери закрылись, маска с лица жреца спала. Его глаза загорелись.

– Гамилькар. Сын мой. Ты сделал то, о чём мы молились. Ты сломал хребет римской спеси на западе. Но игра в Карфагене только начинается. Ганнон мёртв, да. Эшмуназар пал как герой, подослав Ганнону отравленную чашу на той самой тайной встрече. Ганнон умер в муках на руках своих слуг, так и не назвав имени убийцы. Но его партия ещё сильна. Они теперь боятся, а значит, становятся опаснее. Они ищут нового лидера. И нашли его.

– Кто? – спросил Гамилькар.

– Младший брат Ганнона, Гимилькон. Он не так умен, но амбициозен и безрассуден. Он клянётся отомстить тебе. И у него есть поддержка среди… некоторых жрецов Мелькарта и Танит, которые видят в нашем возвышении угрозу своим привилегиям.

– Раскольники в самом храме? – удивился Ганнибал.

– Баал-Хаммон – бог грозный, бог воинов и солнца, – пояснил жрец. – Его время приходит с победой. Но Мелькарт – бог-покровитель города, бог-основатель. Его жрецы боятся, что победоносный Баал-Хаммон оттеснит их в тень. Они готовы на союз с кем угодно, лишь бы сохранить власть. Даже с римлянами, которые, как я узнал, уже тайно предлагали Гимилькону поддержку в обмен на сдачу тебя, Гамилькар, и на сепаратный мир.

Гамилькар хмыкнул.

– Идиоты. Римляне сожрут их сразу после того, как используют.

– Но это не делает их менее опасными сейчас, – настаивал жрец. – Тебе нужно вернуться в Карфаген. Не как проситель. Как победитель. Как царь. Народ за тебя. Мои люди готовы. Армия… твоя армия здесь. Но часть её должна войти в город с тобой. Для… поддержания порядка во время выборов нового суффета. Которым, разумеется, станешь ты. А затем… затем мы убедим Совет даровать тебе титул «баал» – царя, на время ведения войны. А война, как мы знаем, может длиться очень долго.

План был дерзким, почти революционным. Карфаген был республикой олигархов. Но в моменты крайней опасности он мог вручить единоличную власть полководцу. Гамилькар намеревался создать такую «крайнюю опасность» искусственно.

– Что для этого нужно? – спросил он.

– Зрелище, – вступил в разговор Ганнибал. Оба старших повернулись к нему. – Ты должен въехать в Карфаген не на колеснице, а на корабле. Не одном. Целой армадой. Триремы, гружённые серебром Сагунта, должны встать на рейде. Ты сойдёшь на берег в полном вооружении, в окружении твоих ветеранов – иберов, нумидийцев, ливийцев. Зрелище силы и богатства. Ты раздашь часть серебра прямо на набережной – плебсу, морякам, ремесленникам. Зрелище щедрости. А затем, на заседании Совета, ты предъявишь не только добычу, но и… пленных римлян. И заявишь, что Рим уже объявил нам войну, послав шпионов и диверсантов. Что в городе есть пятая колонна. И что только единая власть спасёт Карфаген. Страх за собственную шкуру и жадность к новому серебру сделают своё дело.

Жрец смотрел на Ганнибала с восхищением и лёгким ужасом. Юноша мыслил как законченный тиран, мастер манипуляции толпой и элитой.

– Это… рискованно. Могут объявить узурпатором.

– Их можно нейтрализовать, – холодно сказал Ганнибал. – У нас есть списки. Всех, кто получал деньги от Ганнона. Всех, кто вёл переписку с Римом. Всех, кто выступает против. Если они не поддержат отца добровольно… их компромат «всплывёт» в самый нужный момент. Или с ними случится несчастный случай. У нас есть опыт.

Жрец сделал рукой знак, призывая благословение на столь безбожный, но эффективный план.

– Да будет так. Я подготовлю почву. Мои проповедники уже говорят в кварталах бедноты о Гамилькаре как о «мече Баал-Хаммона», о «спасителе от римского ига». К вашему приходу народ будет жаждать увидеть царя.

После отъезда делегации работа закипела с новой силой. Ганнибал, получив неограниченные полномочия по инженерной части, начал с ревизии всех ресурсов. Он объезжал рудники, проверял