Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой

запасы леса, металла, продовольствия. Он ввёл первые стандарты: определённый вес и длину для гвоздей в кораблестроении, стандартные калибры для стрел и дротиков, единую систему мер для выдачи провианта. Это вызвало ропот среди старых мастеров, но железная воля Ганнибала и поддержка отца ломали любое сопротивление.

Одновременно, в глубокой тайне, в новой, ещё более удалённой и охраняемой долине, куда перебрались его алхимики, шли опыты с порохом. После сотен неудач, взрывов, которые унесли жизни двух неосторожных работников, Адонирам наконец добился стабильного результата. Смесь селитры, серы и угля в пропорции 75:10:15, тщательно растёртая в ступках из бронзы (без искр), увлажнённая, спрессованная в лепёшки, высушенная и снова размолотая в зёрна, дала тот самый эффект. Чёрный зернистый порох, который горел быстро, с выделением огромного объёма дыма и газа. Он ещё не был идеален, его сила была в разы меньше современного, но это уже было ОРУЖИЕ.

Ганнибал лично присутствовал на испытаниях. В толстостенную медную трубу, вкопанную в землю под углом, засыпали заряд пороха, утрамбовали его деревянным шомполом, затем заложили каменное ядро. Длинный фитиль был подожжён. Все замерли в укрытии. Раздался оглушительный, непривычный уху рёв, столб белого дыма, и ядро, описав дугу, улетело за холм, проломив по пути ствол старой оливы. Дальность – около трёхсот шагов. Это была первая в мире пушка. Примитивная, ненадёжная, но она СТРЕЛЯЛА.

Лицо Ганнибала оставалось каменным, но внутри всё ликовало. Теперь у него была не просто греческая огнемётная смесь. У него была артиллерия. Пусть пока одна-единственная экспериментальная «халькабола». Но принцип был доказан.

– Увеличивайте производство селитры, – приказал он Адонираму. – Организуйте его как государственную тайну. Всех, кто работает на этом производстве, селите здесь, в долине. Никаких контактов с внешним миром. За малейшую попытку разговора о работе – смерть. Нам нужно не менее ста таких труб и зарядных ящиков к ним через год.

Тем временем Гамилькар готовился к отплытию в Карфаген. Он отбирал людей для своего «кортежа»: тысяча самых свирепых и преданных иберийских воинов, пятьсот нумидийских всадников с их небольшими, быстрыми конями (их планировалось разместить на кораблях в специальных стойлах), двести ветеранов-карфагенян из старой гвардии. И весь флот – двадцать трирем, отремонтированных и усиленных в Акру Левке. Их трюмы ломились не только от серебра, но и от «подарков» для карфагенской знати – редких мехов, янтаря, испанских скакунов, красивейших рабынь.

Ганнибал должен был остаться в Иберии как наместник. Это была огромная ответственность. Ему семнадцать лет, но за его спиной уже стояли взятый Сагунт, созданная им гвардия, инженерный корпус и тайна «огня Баала». Отец, перед отплытием, взял его в сторону.

– Править – сложнее, чем завоевать. Тебе придётся балансировать между племенами, гасить ссоры, следить, чтобы серебро текло, а армия росла. Я верю в тебя. Но помни: если что-то случится в Карфагене… если эти шакалы всё-таки решатся напасть… ты не должен колеблясь. Объяви Иберию независимым царством. И веди армию на Рим. Один. Как мы и говорили.

Это было завещание. И приказ. Ганнибал кивнул.

– Будет сделано. Вернись с короной, отец.

Флотилия отплыла на рассвете, когда солнце только касалось воды, окрашивая море в цвет крови. Ганнибал стоял на причале, провожая взглядом корабли, пока они не превратились в точки на горизонте. Теперь он был здесь один. Царь в миниатюре.

Первые недели прошли в рутине управления. Но Ганнибал не был создан для бюрократии. Он проводил инспекции, судил споры, принимал посольства от дальних племён, желавших «дружить с победителями Сагунта». Но его мысли были там, в Карфагене, и там, в далёких Альпах, куда ему однажды предстояло вести армию.

Однажды ночью его разбудил Мато. Лицо нумидийца было серьёзным.

– Господин. Странное дело на северной границе. Поселение лузитанов, с которыми у нас был договор, вырезано. До последнего младенца. Но не в набеге. Это была карательная акция. И… на стенах хлевов найдены знаки. Римские.

– Римские? Так далеко? – Ганнибал нахмурился.

– Не сами римляне. Местные бандиты, но хорошо вооружённые. Новыми гладиусами и пилумами. И говорят, их вожак – перебежчик. Карфагенянин. Из тех, кто служил у Ганнона.

Ганнибал почувствовал холодный укол. Война уже шла. Теневая, грязная. Война диверсантов и наёмных убийц. Цель была ясна: дестабилизировать его тыл, посеять страх и недоверие среди союзников, показать, что власть Баркидов не способна их защитить.

– Кто этот вожак?

– Зовут его Муттон. Бывший капитан портовой стражи Гадеса. После смерти Ганнона бежал с группой единомышленников. Теперь его банда – «Месть Ганнона». Они нападают на наши караваны, подстрекают племена к мятежу, убивают наших чиновников.

– Найти его, – тихо, но чётко приказал Ганнибал. – Не гоняться за всей бандой. Найти именно его. Узнать, где он будет через неделю. И привести его ко мне. Живым. У меня есть вопросы к нему о его римских покровителях.

Охота началась. Мато и его скауты, лучшие следопыты Иберии, отправились в горы. Беро и его кельтиберы знали каждую тропу. Ганнибал не просто ждал. Он действовал. Он собрал вождей окрестных племён и, не скрывая факта резни, показал им римское оружие, «найденное» на месте преступления.

– Видите? Рим не спит. Он не придёт с открытым забралом. Он придёт ночью, с ножом в спину, натравливая нас друг на друга. Они хотят, чтобы вы боялись меня, а я – вас. Чтобы мы перерезали друг другу глотки, а они подобрали бы то, что останется. Есть только один ответ на это. Единство. И месть.

Его слова, подкреплённые щедрыми дарами (оружием, зерном, обещаниями земли), подействовали. Племена согласились создать совместные отряды самообороны и патрулировать дороги. Это был первый шаг к созданию единой, лояльной ему милиции.

Через десять дней Мато вернулся. С ним было пятеро пленников, жестоко избитых, но живых. И среди них – Муттон. Бывший капитан был человеком лет сорока, с жестким ртом и бегающими глазами труса. Его привели к Ганнибалу, который ждал в подвале цитадели, освещённом лишь факелами. В углу стояли жаровня с раскалёнными углями и ящик с инструментами, которые не требовали объяснения своего назначения.

– Муттон, – начал Ганнибал без предисловий, сидя в простом кресле. – Ты служил Ганнону. Теперь служишь римлянам. Интересная карьера. Мне нужны имена. Имена римлян, с которыми ты связан. Имена их агентов в Карфагене. Маршруты, по которым тебе доставляют оружие и золото. Всё.

– Я… я ничего не знаю! Клянусь Мелькартом! – залепетал Муттон. – Мы просто мстим за господина Ганнона! Это месть!

Ганнибал вздохнул и кивнул