Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой

Беро, стоявшему в тени. Кельтибер молча подошёл, взял с жаровни небольшой железный прут с раскалённым докрасна кончиком и, не меняясь в лице, приложил его к плечу Муттона. Раздалось шипение, запах горелого мяса, дикий вопль. Ганнибал не моргнул глазом. Он видел на своём веку куда более изощрённые пытки. И понимал, что в этой игре на выживание жалость – роскошь, которую он не мог себе позволить.

Через час, когда от Муттона осталась окровавленная, бессвязно бормочущая масса, Ганнибал получил то, что хотел. Имена. Три имени римских агентов, действующих под видом греческих торговцев в Гадесе. И одно имя в Карфагене – суффет из партии Гимилькона, тайно получающий римское золото для подрыва авторитета Гамилькара. И ещё один, самый ценный кусок информации: через месяц из Массилии (греческой колонии, союзной Риму) должен прибыть корабль с крупной партией оружия и серебра для банды Муттона и для подкупа ещё одного крупного иберийского вождя на севере.

– Хорошо, – сказал Ганнибал, вставая. – Окажи ему милость. Добей.

Щелчок перерезанного горла прозвучал в подвале приглушённо. Ганнибал вышел на свежий воздух, вдыхая его глубоко. Он только что санкционировал пытку и казнь. Его душа, душа бывшего российского офицера, должна была бы содрогнуться. Но она была спокойна. Он был Ганнибалом Баркой. И он защищал своё царство.

Используя полученные сведения, он устроил ловушку. Когда корабль из Массилии тайно вошёл в маленькую бухту на севере, его уже ждали. Не бандиты Муттона, а люди Ганнибала. Корабль был захвачен, экипаж перебит, груз конфискован. Среди трофеев были не только оружие и серебро, но и письма. Письма от римского сенатора к суффету-предателю в Карфагене с подробными инструкциями по саботажу. Это был железный, неоспоримый компромат.

Ганнибал отослал эти письма с самым быстрым гонцом к отцу в Карфаген. Это был подарок. И оружие. В нужный момент Гамилькар мог обнародовать их, уничтожив остатки оппозиции одним ударом.

Пока гонец мчался на восток, в Карфагене разворачивалось своё действо. Гамилькар вошёл в город, как и планировал, – с триумфом цезаря. Народ, подогретый проповедями жрецов, ослеплённый блеском серебра и экзотикой иноземных воинов, рукоплескал ему. Раздача денег с повозок на набережной вызвала настоящий ажиотаж. Гамилькар был щедр, но не расточителен – каждому доставалось ровно столько, чтобы почувствовать милость, но не забыть, кто её источник.

Заседание Совета, однако, стало полем битвы. Гимилькон яростно нападал на Гамилькара, обвиняя его в узурпации власти, в развязывании войны, в жестокости. Его поддерживали ещё несколько голосов. Гамилькар терпеливо выслушал, а затем поднялся. Он не кричал. Он говорил тихо, но так, что было слышно каждое слово.

– Вы говорите о жестокости? Я покажу вам жестокость.

Он кивнул своим воинам у дверей. Те внесли и бросили на мраморный пол несколько окровавленных мешков. Из них выкатились головы – головы римских пленных, взятых в Сагунте.

– Вот лица ваших врагов. Врагов, которые уже здесь. Которые платят золотом нашим согражданам за предательство. – И тут он вынул свиток – копию писем, присланных Ганнибалом. – Вот доказательство. Письма римского сенатора к одному из сидящих в этом зале. С предложением заплатить за мою голову и за голову моего сына.

В зале поднялся вопль. Гимилькон побледнел. Он ещё не знал, что речь о его тайном союзнике.

– Имя! Назови имя! – закричали многие.

– Имя будет названо, – холодно сказал Гамилькар. – Перед судом жрецов Баал-Хаммона. А пока… пока в Карфагене нет единого командования, пока мы спорим, римские легионы уже грузятся на корабли. Они плывут сюда. Чтобы сделать с Карфагеном то же, что мы сделали с Сагунтом. Только они не пощадят ни храмов, ни женщин, ни детей. Они сравняют наш город с землёй и посыплют её солью.

Паника, искренняя и животная, охватила Совет. Они боялись Рима больше, чем Гамилькара.

– Что делать? – в ужасе спросил Бодоштар.

– Дать мне власть, – сказал Гамилькар. – Не на год. До окончания войны. Титул стратега-автократора с полномочиями царя-баала в военное время. Чтобы я мог мобилизовать все ресурсы, все корабли, всех людей. Чтобы я мог встретить врага так, как он того заслуживает. Или… вы можете продолжать препираться. И встретить римлян здесь, в этом зале.

Выбора у них не было. Под давлением жрецов, под ропот народа за стенами здания, под холодным взглядом иберийских ветеранов Гамилькара, Совет проголосовал. За полномочия баала-стратега. Против были только Гимилькон и двое его самых отчаянных сторонников. Когда результаты были объявлены, Гамилькар поднялся на кафедру.

– Первый приказ баала Карфагена, – его голос прозвучал металлом. – Арестовать по обвинению в государственной измене Гимилькона, сына Гисгона, и его сообщников. Предать их суду жрецов Баал-Хаммона. Их имущество конфисковать в казну для нужд войны.

Иберы в доспехах шагнули вперёд. Гимилькон вскрикнул, пытаясь выхватить кинжал, но его сбили с ног. Его выволокли из зала под проклятия остальных советников, которые в страхе спешили отмежеваться от предателя.

Гамилькар остался стоять, глядя на потрёпанное, запуганное собрание. Он достиг цели. Он был теперь военным диктатором Карфагена. Фактически – царём. Первым шагом к формальной короне был сделан. А вечером того же дня его жрецы-союзники принесли ему весть: оракул Баал-Хаммона в Утике изрёк, что «спасение Карфагена – в сильной руке, и что рука эта будет благословенна, если наденет двойную корону – земли и моря».

Это было почти прямое указание на царский титул. Народ, уже видевший в Гамилькаре спасителя, подхватил это. Начали звучать требования провозгласить его царём официально, чтобы «боги видели наше единство».

Гонцы с этими новостями помчались в Иберию. Когда Ганнибал прочитал донесение отца, он улыбнулся впервые за много недель. Первая часть плана выполнена. Карфаген теперь был в руках Баркидов. Но это была только база. Теперь предстояло главное: превратить эту базу в плацдарм для нападения. И для этого ему, Ганнибалу, предстояло сделать в Иберии то, что сделал его отец в Карфагене: стать безусловным властителем и выковать оружие для великого похода. Оружие из железа, огня и крови. Время терзаний прошло. Наступало время действий.

Глава 9 Искра из глубины памяти

Огонь факелов отбрасывал пляшущие тени на стены пещеры, превращая её в подобие гигантского черепа с пустыми глазницами ниш и ртом тоннеля, уходящего вглубь горы. Воздух был густым от запахов: едкой серы, древесного угля, пота и страха. Не страха перед врагом, а перед тем, с чем имели дело. Страха алхимиков, стоящих на краю познания, за которым лежала бездна.

Ганнибал стоял