Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

на выходе толкнул рычаг на третью передачу и вжал газ до упора. Мотор ответил тем яростным, хриплым воем, который Дагдаг называл «боевым кличем» своего творения. Очередная прямая открылась перед его глазами, и Ард увидел впереди хвост «процессии». Шесть или семь автомобилей, сбившихся в кучу, толкающихся бортами, как быки на водопое. Кто-то тормозил, кто-то вилял, и из этой кучи то и дело вылетали куски камней, обломки крыльев и чьи-то проклятия, которые ветер доносил до Арда рваными клочьями.

— Какая борьба, дамы и господа! Номер три и номер семь идут борт в борт на входе в третий поворот, и это выглядит крайне опасно для обоих пилотов! Но рефери пока молчат!

Ард впервые за гонку рискнул перейти на четвертую. Левая нога вжала сцепление, правая рука толкнула рычаг в крайнее правое положение, и Ард отпустил педаль, чувствуя, как автомобиль словно подхватил порыв шторма Недели Гроз. Спидометр, маленький, круглый, с дрожащей стрелкой, показал девяносто, затем девяносто пять и сто.

Ветер уже не просто бил в лицо. Он ревел, выл, рвал из рук руль, и Ард чувствовал, как каждая неровность дороги отдается в позвоночнике, как вибрирует каждая заклепка в корпусе, как дрожит само пространство вокруг него, стянутое скоростью в узкий тоннель едва поспевавшего за спидометром сознания.

На третьем круге Ард обошел еще двоих — толстяка в клетчатой куртке, чей автомобиль, выкрашенный в шахматную черно-белую клетку, перегрелся и начал чадить на подъеме, и молодого парня с длинным шрамом через всю левую щеку, который слишком широко вошел в пятый поворот и вылетел на обочину, увязнув задними колесами в песке. Ард проскочил мимо него, видя краем глаза, как парень колотит кулаками по рулю, и на мгновение ему стало почти жаль бедолагу. Но жалость, как и страх, и осторожность, да и даже здравый смысл, все это оставалось где-то позади, на стартовой полосе, вместе с прежним Арданом, который боялся сцепления и потел за рулем казенного «Деркса».

Потому что здесь, на треке, на скорости, от которой двоилось в глазах и звенело в ушах, внутри Арда просыпалось нечто, чего он раньше в себе не знал. Нечто горячее, жадное, ненасытное — оно ворочалось в груди, как зверь, почуявший добычу, и требовало одного: быстрее, быстрее, еще быстрее.

Будто он снова где-то там, среди Алькадских горных троп. И вновь бежит по камням, снегам и скалам наперегонки с Кайшасом. Без надежды обогнать четырехкрылого орла, а просто самой радости игры наперегонки с ветром.

Четвертый круг.

— Номер шестнадцатый продолжает удивлять публику и уже поднялся на девятую позицию, обойдя еще трех пилотов за последние два круга! Новичок явно не намерен отсиживаться в хвосте, дамы и господа!

На входе в последний, шестой поворот, самый сложный, похожий на змейку, требующий двух последовательных перекладок руля — Ард допустил ошибку. Забывшись в детских ощущениях он влетел в арку слишком быстро, не сбросив скорости вовремя, и машину понесло на внешний радиус, к мешкам с песком. Ард крутанул руль, пытаясь удержаться, и задние колеса сорвались в занос. Мир на мгновение завертелся тошнотворной каруселью, — трибуны сцепились крепкими объятиями с дорогой, а небо замельтешило где-то среди гравия, отделявшего асфальт трека и песок обочины. Ард, действуя скорее инстинктивно, нежели осознанно, вывернул руль в сторону заноса и ударил по газу.

Автомобиль фыркнул рассерженной дворовой кошкой, выровнялся и понёсся дальше, потеряв позицию и время, но не сам факт участия в гонке.

— О-о-о! Шестнадцатый чуть не разложился в шестом повороте, но каким-то чудом удержался на треке! Браво, юноша, браво!

Сердце колотилось так, что пульс отдавался в горле. Руки тряслись. Но внутри… внутри все горело. Горело с каждой секундой только ярче, жарче и ненасытнее. Ард даже не испугался. Он скорее разозлился. Разозлился на самого себя. За дурацкую ошибку, за потерянное время и за упущенную позицию, которая далась ему вовсе не за «просто так». И злость эта, вместо того чтобы ослепить или обезоружить, наоборот — лишь все обострила. Зрение, как и когда-то на охоте, обрело четкость, руки — тверже держали руль, и каждый поворот, каждый перепад, каждая неровность в покрытии и разбросанный с рубежа гравий — все стало видимым, легко читаемым и таким понятным, будто Ард вновь сидел за собственными формулами перед открытым гримуаром.

Пятый круг остался позади. На шестом кто-то (Ард не увидел кто, только услышал грохот и скрежет) вылетел с трека на повороте. Мимо Арда, на обочине, промелькнул перевернутый автомобиль с крутящимися в воздухе колесами, а из-под него уже выбирался пилот в разодранном комбинезоне, держась за голову и пьяно шатаясь.

— Номер одиннадцатый выбывает из гонки после столкновения с бордюром в четвертом повороте! Медицинская бригада уже на месте! А мы продолжаем, дамы и господа, мы продолжаем!

Осталось четырнадцать водителей. Ард шел десятым. Впереди — целый поток из машин, и каждая из них была быстрее его на поворотах, потому что их пилоты знали этот трек наизусть, знали каждую кочку, каждый уклон, каждый камешек. Ард же знал только то, что ему рассказали Милар и Дагдаг, и то, что он успел запомнить за несколько тренировок на копии трека, построенной лейтенантом.

На прямых — другое дело. На прямых мотор Дагдага рвал и метал, оставляя позади большинство тех, кто осмелился бы с ним посостязаться. Ард чувствовал это каждый раз, когда выходил из очередной арки на длинный ровный участок и вдавливал газ. Автомобиль выстреливал вперед, и соперники, только что маячившие впереди, вдруг начинали сползать назад, как лодки, плывущие против течения. Но потом дорогу изламывал очередной поворот, и все преимущество мгновенно размазывалось на уклоне, потому что Ард входил в него осторожнее, медленнее и шире, чем нужно, и те, кого он обошел на прямой, легко обгоняли его, демонстрируя задние, красные фары.

На седьмом круге каска Арда, и без того слетевшая на бок, окончательно сдалась. Ремешок, державший ее под подбородком, лопнул на входе в третий поворот, когда Арда тряхнуло на кочке. Каска, подхваченная встречным потоком воздуха, улетела куда-то назад, в пыль и гравий, и Ард на мгновение увидел в зеркале, как та катится по треку, подпрыгивая и потрескивая на асфальте брошенным мячом.

— А вот и шестнадцатый потерял шлем, дамы и господа! Молодой человек, осторожнее, это вам не прогулка по набережной!

Ветер хлёсткой, влажной ладонью ударил по макушке. Волосы, которые Тесс собиралась ему снова подстричь, мгновенно разметались во все стороны, хлеща по лбу и вискам. Ард откинул их рукой — одной, не отпуская руль,