Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

На восьмой круг Ард шел одиннадцатым. Лидеры оторвались еще дальше. Серебристый автомобиль с белошарфным пилотом, за ним темно-синий с номером четыре, за ним еще двое. Ард видел их далеко впереди, мелькающими точками, которые входили в следующие повороты, когда он только выходил из предыдущих. Разрыв был чудовищным, и с каждым кругом он лишь рос, потому что фавориты не ошибались. Их не заносило, они не теряли каски, и их автомобили не зачерпывали гравий на каждом следующем повороте.

Ард отыгрывал на прямых недостаточно, чтобы компенсировать потери.

Но зверь внутри не унимался. Он грыз ребра, рвался наружу и требовал: еще быстрее, еще резче, гнаться и гнаться за убегающим от него ветром. Ард влетел в пятый поворот на скорости, куда выше обычной. Колеса завизжали, гравий полетел широким веером, автомобиль потащило наружу. Ард удержал его одним только азартом. Вывернул руль так, что заныли запястья, и на выходе из поворота вжал газ на третьей передаче, рванув вперед.

Он обошел сразу двоих. Усатого на зеленом (тот что-то прокричал ему вслед, но ветер сожрал слова) и бородавчатого на красном, который, увидев, как «банка» проносится мимо в сантиметрах от его борта, шарахнулся в сторону и едва не вылетел на обочину.

— Новичок пошел ва-банк, дамы и господа! И вот мы видим, как номер шестнадцатый обходит четырнадцатого и девятого одновременно. Буквально протискивается между их бортов! Судьи, это ведь почти нарушение! Правда ведь⁈ Но — нет, пропустили! Красиво, Вечные Ангелы, как же красиво, что бы ни говорили о новичках!

Наконец девятый круг. Предпоследний. Ард шел седьмым, и это было лучшее, на что он мог рассчитывать, потому как шестеро впереди были из другой лиги. Не только быстрее и опытнее, но и с автомобилями, над которыми день и ночь трудились целые конструкторские бюро.

Но охотник внутри не считал позиции.

Охотник даже не думал о местах. Он просто бежал. На пределе своих возможностей. Так быстро, как только позволяли его железные лапы с резиновой кожей. И Ард, к собственному удивлению, тоже. И это желание было таким острым, таким горячим, таким живым, что у него пересохло во рту и загудело в ушах. Просто бежать. Как можно быстрее.

На прямой он обошел еще одного — тощего пилота в круглых очках, чей темно-зеленый автомобиль с нарисованными по бортам крыльями, как у птицы, вильнул на кочке. Ард увидел щель и бросил автомобиль в нее, едва не содрав тощему зеркало. Теперь он шестой? Или пятый? Плевать.

Впереди остались пятеро, и все они обгоняли его уже больше, чем на полкруга. И догнать их за один оставшийся круг было невозможно. Совершенно физически и математически невозможно.

Но Ард не собирался догонять.

Он собирался бежать.

Впереди остался десятый круг.

Последний.

Ард вошел в него на четвертой передаче, на скорости, которую стрелка спидометра отказывалась показывать, потому что уперлась в ограничитель и дрожала там пойманной бабочкой. Мотор Дагдага ревел. Не рычал, не выл, а именно ревел, тем первобытным, утробным ревом, который издают звери, когда бегут не от чего-то, а за чем-то, и знают, что догонят.

Ветер рвал волосы, сжимал грудь, драл незащищенную кожу лица, и Ард не чувствовал ничего, кроме скорости.

Вновь изогнулся первый поворот последнего круга. Ард вошел в него так, как не входил ни разу за всю гонку. Он срезал внутренний край, и правое колесо проскрежетало по гравию, высекая искры. На выходе юноша вдавил газ так, что задние колеса провернулись на месте, прежде чем вцепиться в асфальт и вытолкнуть машину вперед.

Второй поворот. Третий. Четвертый. Ард проходил их один за другим, как заклинания в цепочке Резонанса — точно и быстро. На той грани, на самом краю, где ошибка означала бы не только потерю дурацкой позиции в не менее дурацкой гонке. Охотник внутри пел, кровь стучала в висках, и Ард впервые в жизни понял, почему Аркар, Нита, Таисия и Милар так любили поиграть наперегонки с ревом своих же двигателей.

Внезапно под капотом раздался грохот и дорога, совсем не метафорично, поползла куда-то вперед.

Не сразу, не вдруг. Сначала пришла дрожь. Ард почувствовал ее через руль, через педали, через каждую кость своего тела. Дрожь шла снизу, из-под асфальта укрывшего спящую землю, из тех самых плывунов, о которых предупреждали инженеры и о которых писали газеты каждую весну. Потом по ушам ударил звук. Глухой и утробный, как стон раненой степной Лохматины. А под конец впереди, метрах в семидесяти, между пятым и шестым поворотами, трек попросту исчез.

Не просел даже, а банально провалился. Участок дороги длиной в добрых семь метров ушел вниз, как будто кто-то выдернул из-под него опору, и на месте ровной полосы асфальта зияла яма. Рваная, с осыпающимися краями, с торчащими обломками бордюра, водопадами из гравия и мешками с песком, повисшими над пустотой. Плывун, проснувшийся от весенних вод, сожрал кусок трека, как голодная рыба наживку.

Трек ведь совсем новый… а прошедшая зима оказалась столь яростной…

— Вечные Ангелы! — заорал конферансье, и впервые за всю гонку в его голосе зазвучал не азарт, а страх. — Провал на треке между пятым и шестым поворотами! Всем пилотам — немедленно остановиться! Красный флаг! Красный флаг!

Впереди, метрах в тридцати от провала, Ард увидел автомобиль — тот самый темно-зеленый, с птичьими крыльями, который он обошел на девятом круге. Пилот в круглых очках отчаянно давил на тормоз. Его автомобиль, разбрасывая гравий, шел юзом и остановился лишь в нескольких метрах от края, накренившись на два колеса и замерев поставленной на дыбы лошадью.

За ним, один за другим, пытались спастись и остальные. Визг тормозов, скрежет гравия, крики. Красные флаги на вышках рефери, будто те могли на что-то повлиять, остервенело метались из стороны в сторону.

Ард несся к провалу на четвертой передаче, на скорости, которую спидометр отказывался показывать, и у него было, может быть, лишь несколько секунд, чтобы принять решение.

Тормозить.

Или нет.

Он посмотрел на провал. Перед внутренним взором карандаш заплясал по воображаемой бумаге. Семь метров или больше. Глубина — неизвестна, но края явно были совсем не на одном уровне, может перепад в метр, но не больше. Противоположный край — ровный, а за ним шестой поворот и финишная прямая.

Охотник внутри Арда не раздумывал ни мгновения.

Ардан ударил по газу. Не просто нажал — вдавил педаль в пол так, что почувствовал, как подошва ботинка проминает