Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

— Ты хочешь сказать, что Кей убил не только Аша, который нес для меня угрозу, но и шестерых мужчин, с которыми мы никогда не конфликтовали? И лишь для того, чтобы не осталось свидетелей? И что правда никому не пришла бы в голову, если бы не безумная Лодушка, которая оказалась самой здравомыслящей?

Лиам вновь принял привычный беспечный вид и пожал плечами:

— Уверенности в этом нет, конечно. Вероятнее, что Кей просто сделал работу самостоятельно и не прикрывал остальных. А без его помощи их шансы мгновенно сократились. На этот счет окончательных выводов я не делаю, но заметь — ты ведешь себя в точности, как барон Тебольд: он ведь тоже отказывается верить, что у его сына была и темная сторона. В любом случае не называй больше Кея недостаточно хладнокровным. Он на все готов — если не ради себя, то ради тех, кого любит. А такие люди еще страшнее, ведь не называют свои порывы эгоизмом.

Я выдержала его взгляд и внутренне не простила снисходительный тон. До сих пор остается вопрос, участвовал ли Лиам в заговоре, но он в любом случае ничуть не лучше нас — если рассказать ему правду о его матери, если привести десяток свидетелей, то Лиам откажется верить. Найдет ей какие-то оправдания и закроет глаза на ее недостатки. А сама Шелла на какое страшное преступление пошла ради собственного сына! Мы все грешим этой чертой — слепнем в нужных нам моментах. И на общем фоне барон Тебольд еще выглядит вполне адекватным — он хотя бы действует открыто и не боится последствий.

— Ты прав, это страшнее, — с кривой улыбкой согласилась я.

Он не понял мой взгляд, но не счел нужным разбираться и повторил:

— Сейчас тебя защищают только стены академии и приказы министерства ресурсов, поэтому пока о прогулках забудь. Поскольку мы уже выяснили, что твоего брата лучше не посвящать, я сам попробую решить этот вопрос.

— Решить вопрос? — опешила я. — Как? Тебольда никак не устранить, никак не успокоить, а полиция вмешается только в случае, если он до меня все-таки доберется. И тем более нельзя убивать человека только за то, что он неправ в своей слепоте!

— Убивать? — Лиам вскинул светлую бровь. — Мина, тебе пора менять круг общения, это уже ненормально. Нет, я просто напишу письмо матери, объясню ситуацию, она использует свою фамилию и влияние, чтобы на Тебольда надавили сверху.

У меня в горле пересохло, поэтому получилось лишь прошептать:

— Твоя мать?.. Прости, я хотела сказать, у твоей матери такое положение, чтобы надавить сверху на барона?..

Второй вопрос был крайне глуп. Разумеется, Шелла — какая-никакая, но формальная правительница герцогства Росс, подобное точно в ее силах. Я так сформулировала от жуткой степени изумления: меня спасет Шелла? Да, она не будет знать, кому помогает, но ирония богов поражает

Лиам подтвердил:

— Да. Осталось только убедить ее, что это важно для меня лично, поэтому я поведаю ей о нашей связке. Мама ничего не понимает в магии, ей придется положиться на мое слово — заявлю, что от твоей жизни напрямую зависит мой прогресс, или что-нибудь в этом духе. Кстати, на всякий случай я опишу тебя как самую уродливую и непривлекательную девушку из всех, кого я видел. Это, считай, увеличит шансы на ее вмешательство. Она любого полезного мне человека побежит спасать, но только не потенциальную возлюбленную — такую она лично прикончит.

Забеспокоившись, что он уйдет на таком остром моменте разговора, я схватила его за рукав пиджака и поинтересовалась:

— Подожди, ты сказал «лично прикончит»? То есть твоя мама способна на убийство?

— Нет, конечно, — уверенно заявил парень с недоуменной улыбкой. — Разве что шею мне свернет. Да шучу я! Что за взгляд, как будто ты не распознаешь преувеличения? Даже если я сломаю себе жизнь неверным выбором, то мама только расплачется. И я никогда ее не подведу, потому что даже одна ее слезинка не стоит всех сокровищ мира. У нее ангельский характер без капли жестокости, таких людей грех обижать.

В горле стало так сухо, будто оно трещинами покрылось. Пришлось прокашляться и каким-то образом свернуть эту весьма спорную тему:

— Видимо, я должна тебя поблагодарить за вмешательство, хотя ты вовсе не обязан.

Лиам опустил взгляд вниз.

— Все еще не знаю, обязан или нет. Я до сих пор не понимаю, как должен к тебе относиться. Но кажется, что если ты и погибнешь, то не от руки какого-то мстительного барона. Было бы символично, если бы я сам тебя и прикончил — тогда это был бы мой выбор, как ощущение того, что я снова полностью все контролирую.

— Снова шутка и преувеличение? — уточнила я.

— Конечно. По крайней мере пока такого желания не возникает. И я все-таки пойду, а то нас с тобой действительно заподозрят в интрижке. Я еще ни с кем так надолго не уединялся, а с тобой входит в привычку.

Лиам просто спрыгнул вниз, мягко приземлился и пошагал в сторону учебного корпуса. Я тренировать контроль магии не стала и спустилась по лестнице — все еще чувствовала себя заторможенной и недостаточно собранной.

На краю полигона ждал Кей, он уже сходил с ума от волнения.

— Мина, ну наконец-то! Твоя лекция закончилась, а тебя все нет и нет. Я не знал, стоит ли бежать тебя разыскивать. Какие-то проблемы?

— Нет, мой дорогой, профессор Игмур задержал для быстрой проверки знаний, — соврала я.

Он шумно выдохнул и по привычке мгновенно успокоился:

— Хорошо. Отдохни немного и пойдем заниматься. Я отпущу тебя на дуэль с Имилем только при условии, что буду абсолютно уверен в твоей победе. А в ином случае нам будет выгоднее, чтобы Имиль случайно упал и свернул себе шею еще до турнира.

Я не вздрогнула и не поежилась, хотя подтекст в его словах явственно подсвечивал некоторые выводы Лиама. Кей меня любит — и ради меня его рука тверда. А разве я ради него не пойду на что угодно? Мы с ним вдвоем в этом огромном мире, это сплачивает и обнуляет недостатки. Как Лиам и Шелла. Как барон Тебольд и его мерзкий сын. В таких случаях люди не взвешивают и не мешкают. И все же

И все же дуэль с Имилем виделась теперь в ином свете — это будет борьба не с обманутым дурачком,