Летний снег - DtPrince

— Проследи, чтобы он не забрасывал свой режим. А то он ещё тот лентяй. И да, Хаку. Ты можешь гордиться. Мадока до этого момента никогда не брала учеников. Это её первый раз, потому будь с ней нежнее, — добавил учитель, посмеиваясь.

Мадока бросила на него не читаемый взгляд, но ничего не сказала.

Внезапно, когда я моргнул, мы остались одни. Я заозирался в поисках учителя, но его нигде не было. Как он?..

— Даже не попрощавшись. И вот так всегда, — тяжело вздохнула Мадока, печально прикрыв рот рукавом. — Впрочем, он довольно сильно изменился с нашей последней встречи. Стал теплее. Он никогда не шутил раньше при мне, представляешь, Хаку-чан?

Посмотрев ей в глаза, мне показалось, что я увидел боль, которую не должен был заметить, и тут же смущённо отвернулся.

— Твой учитель очень одинокий человек. Я рада, что он нашёл тебя, — наконец сказала она негромко после короткого, неловкого молчания. — Но хватит об этом. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Так и началось моё обучение у моего второго учителя.

* * *

Сложно сказать, чего именно я ожидал от уроков Мадоки. В моём уме складывался мутный образ подготовок супер-шпиона, малолетнего мастера над шептунами, только ниндзя.

Естественно, эти мысли не имели ничего общего с реальностью. Моими первыми уроками у неё стали письмо, история и каллиграфия.

— Не дуйся, Хаку-чан, — говорила мне Мадока, посмеиваясь в рукав кимоно. — Забуза-кун ведь тоже ещё не учил тебя чему-то серьёзному, разве нет? Физические упражнения, контроль чакры — это база, фундамент, на котором он будет строить твои будущие навыки. Каллиграфия и история — моя база. Понимаешь?

Я понимал и полностью соглашался с её объяснениями, но, к моему глубочайшему сожалению, моё понимание не делало эти уроки более интересными.

По крайней мере, у меня была фора. Язык оказался мне знаком.

Наконец-то, спустя несколько месяцев после попадания в этот мир, я заметил, что говорю на местной вариации японского.

Для оригинального Хаку язык был, очевидно, родным, и поэтому я ни разу не заметил неправильности, когда говорил. Даже когда я наконец понял, что говорю на нём.

При этом знание письменности меня подводило. Хаку, судя по всему, читать и писать не учили, а моё знакомство с этим было лишь поверхностным. То, что язык был теперь мне родным, помогало до тех пор, пока мы не переходили на каллиграфию.

Терпение. Внимание. Аккуратность. Самые важные качества для этого искусства.

Довольно быстро я осознал, что мне не хватало всех трёх.

Я занимался каллиграфией несколько часов, каждый божий день. Тысячи повторений движений, тяжёлая, монотонная рутина. Мои пальцы, всё ещё привыкавшие к складыванию печатей, чувствовали приближающийся конец, ежеминутно сигналя противной, ноющей болью. К моему бестиарию кошмаров добавились три закадычных друга — Томэ, Ханэ и Харай*.

История, к счастью, оказалась не такой утомительной. Период войны кланов и мировые войны шиноби размешивались историями о крахе династий и интригах двора Даймё разных стран, превращая каждый урок в захватывающую историю с драмой, боями и неожиданной развязкой. В Мадоке явно пропадал писатель.

Я ожидал, что она, сконцентрировавшись на этих занятиях, лишь проследит, чтобы я не отлынивал от комплекса упражнений учителя, но… Я ошибался. Оказалось, что сама Мадока находится в отличной форме и не брезгует физическими тренировками. И очень даже рада со всей строгостью заменить Забузу на посту моего персонального надзирателя.

Благодаря этому свободного времени у меня не прибавилось. Даже тот странный факт, что вне комнаты меня всегда сопровождала Мадока, я заметил лишь дней через десять. Но я так ни разу и не увидел в особняке никого, кроме нас.

В таком ключе прошло около трёх недель.

* Томэ, Ханэ, Харай — основополагающие движения кисти в японской каллиграфии.

Глава 4

— Вставай, руки в ноги и бегом. Быстро!

Я сонно разлепил глаза и уставился на странно знакомую пацанку лет двадцати в потёртого вида джинсовых куртке и штанах с множеством карманов.

— Т-ты кто такая, сестрёнка? Что ты здесь делаешь?

Девушка поправила кепку небрежным движением набок и усмехнулась.

— Мадока я, малец. Собирайся, тикать нам надо.

Запоздало я опознал схожие черты лица и знакомый голос. Но во всём остальном…

Передо мной стояла совсем другой человек.

— Но… Как я могу быть уверен, что…

Вдруг её язык жестов изменился. Она поменяла позу на более изящную, сменила выражение лица. Когда она заговорила, её голос вернулся на знакомую мне тональность.

— Последнюю неделю я отчаянно пыталась привить тебе привычку выверять наклон в сорок пять градусов, но даже после тринадцати тысяч повторений ты перегибаешь то в одну сторону, то в другую на два. И это уже не говоря о том, что…

— Хватит! Хватит, Мадока-сан! У меня ментальная травма! — взмолился как можно жалобней я, содрогнувшись всем телом.

— То-то же, — довольно ответила Мадока, снова сменив образ, и уперла руки в бока. — Вообще ты правильно сделал, что не поверил. Но у нас нет времени на болтовню и разбор полётов. Двигай давай!

Я кивнул и поспешил собираться. Однако, потянувшись к одежде я не обнаружил своего привычного тёмно-зелёного хакама. Только светлые штаники и розовую маечку с кружевами. Сбоку лежали странные, но знакомые спицы.

— Что… Что это… Такое? — медленно спросил я, уставившись на оскорблявшую мои чувства прекрасного одежду. Я начал подозревать подставу.

— Это твоя одежда, — безразлично подтвердила мои опасения Мадока, почесав небрежно живот. — Скажи спасибо, что штаны вместо юбки взяла.

— Но… Мадока-сан, зачем?..

— Слушай, малец, мне что, разжевывать тебе всё надо, а? — резко спросила она меня. Её тон голоса и жестикуляция была настолько непривычной, что я невольно отшатнулся, слегка приоткрыв рот в удивлении. — Мадока должна исчезнуть на время. И если кто-то увидит вместе со мной приметного длинноволосого мальчика, что крутился возле Мадоки или, упаси боже, Забузы, жизнь у нас обоих будет не сахар. Надевай гребаные штаны и гребаную майку, а с причёской и остальным, так уж и быть, подсоблю.

После такого напора я смирно послушался и начал быстро одеваться. Её тон мне сильно не понравился. Неужели нам угрожала опасность? Откуда? Почему именно сейчас? Волнение во мне начало нарастать.

Мадока деловито начала собирать мои волосы в пучок.

— Тебе как? Всё целиком?

— Если можно… Оставьте две пряди по бокам, — чуть подумав, ответил я. — Если вы теперь не Мадока-сан… Как мне к вам обращаться?

— Мадара, — ответила она со спицей в зубах, ловко закручивая пучок.

— Как Учиха?

— Именно «как». Запоминай. Я — эксцентричная мастер каллиграфии,