( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка - Ната Лисс

Торвальд продолжает свои мучения, припадая к моей шее, опускаясь поцелуями все ниже.

Каждое его касание вызывает во мне волну страсти, раздувая огонь желаний все сильнее.

Слезы градом катятся из глаз, я не желаю этого, но и желаю одновременно.

Его сильные руки, грубые, но опьяняющие касания, горячие поцелуи и томный голос окончательно затмевают мой разум.

Торвальд разрывает нижнее платье, оставляя меня лишь в лифе. Даже не видя его лица, я ощущаю его взгляд на своем теле. Уверена, сейчас и его разум заполняет лишь похоть.

Он рычит и припадает к моей нежной коже груди, вырывая из моих уст новый стон.

Однако на фоне его феромонов я начинаю ощущать еще нечто странное, и это чувство распространяется по телу быстрее, чем его опьяняющий яд.

Это тошнотворное и давно знакомое чувство отрезвляет меня. Я нахожу в себе остатки сил и пытаюсь оттолкнуть от себя Торвальда, но тот не желает подчиняться. Однако все же отстраняется от моего тела и ехидная улыбка тут же сменяется на беспокойство, когда он видит мое бледное лицо.

— Что с тобой?

Но я не успеваю ничего ответить, хотя прекрасно понимаю, что все это похоже на приступ после злосчастных инъекций в лаборатории.

Перед глазами все плывет, и последнее, что я помню, прежде чем полностью погрузится во тьму, это испуганный голос Торвальда:

— Эвриала!

Глава XIX. Последствия

Глава XIX. Последствия

Голова гудит, все тело ломит, во рту пересохло.

Это состояние мне слишком знакомо…

Мне страшно открывать глаза. Вдруг последние дни были лишь сном, просто мой мозг решил сыграть со мной злую шутку, но в действительности я все еще нахожусь в стенах злосчастной лаборатории и сейчас снова отхожу от инъекции.

Медленно прислушиваюсь к ощущениям своего тела: мягкая простыня, свежий, а не затхлый запах витает в воздухе, и нет надоедливых звуков протекающей воды из-за старых труб.

Не похоже на лабораторию, но все равно страшно, что это всего лишь мое воображение.

С трудом открываю глаза. Вокруг царит полумрак, окна зашторены, сложно сказать, ночь сейчас или день.

Окна… Значит, все же это не сон, и комната слишком просторная для каморки лаборатории.

На мне незнакомая сорочка из качественного материала.

Подниматься я не спешу, стараясь вспомнить, как оказалась в кровати.

Помню бал, лорд Элоф и его угрозы, а после Торвальд и его гнев.

— Проснулась, наша спящая красавица? — Слышу ехидный голос, кажется, он принадлежит Харе.

Я пытаюсь подняться на локти, чтобы посмотреть, но тело еще слабо, и я лишь беспомощно поднимаю голову. Действительно, рыжеволосая.

Девушка подходит к окну и резко открывает шторы. Яркий свет двух светил попадает в комнату и слепит глаза. Я щурюсь.

Она замечает мою беспомощность и помогает приподняться на кровати.

— Что произошло? — хриплым голосом спрашиваю я.

Хара наливает стакан воды и протягивает мне. Я осторожно беру его и мгновенно осушаю. Голова все еще трещит, а тошнотворное состояние не проходит, но становится немного легче.

— Мне и самой любопытно, что произошло. Хозяин поднял на уши всех.

— Что?

— Совсем ничего не помнишь?

Я отрицательно мотаю головой.

— Хозяин принес тебя на руках, такой шум устроил посреди ночи. Вызвал своего личного лекаря, а после не отходил от тебя целые сутки, пока твой приступ не прошел. Буквально пару часов покинул твои покои, возникли срочные дела.

Слушая ее, мне не верится, что Торвальд мог так беспокоиться обо мне. Я же простая игрушка для него. Или ему просто жаль потраченных денег за мой выкуп?

— Как долго я была в отключке?

— Около трех дней.

Мои глаза округляются от удивления.

— Так что это было все-таки? — любопытствует финикс.

Воспоминания медленно возвращаются ко мне: хищные глаза Торвальда, и красная капсула, сводящая с ума.

Неужели в ней было какое-то вещество, которое содержали инъекции в лаборатории?

— Не уверена, — задумываюсь я и пожимаю плечами.

Девушка с недоверием смотрит на меня, но перестает донимать вопросами.

— Нужно сообщить, что ты очнулась.

Хара резко встает с кровати и направляется к выходу, но тормозит прямо перед дверью оборачиваясь.

— Не знаю уж, что нашел в тебе хозяин, и какие методы ты использовала, чтобы довести его до такого состояния, но хочу предупредить. Твоя выходка сильно разозлила Эльфирию.

— И ты решила дать мне совет? Вы же подруги? — Выгибаю я бровь.

— Подруги? Громко сказано, — усмехается финикс. — Все пытаются выжить, а идти наперекор ей — себе дороже.

Звучит искренне, и меня это удивляет, думала, она совсем другая, но, может, я и поторопилась с выводами.

— Спасибо, — улыбаюсь уголками губ.

Она тоже натягивает улыбку и скрывается за дверью, оставляя меня одну.

Воспоминания той ночи проникают не только в мой разум, теперь и мое тело начинает полыхать от его касаний и поцелуев. Сейчас, когда я не нахожусь под действием того яда, я все еще могу ощутить желание, таящиеся где-то глубоко.

Неужели Торвальд не соврал, сказав, что то вещество пробуждает тайные желания?

Нет! Даже если это так, это простая реакция тела на привлекательного мужчину.

Черт возьми, я только что признала, что считаю его привлекательным?

В этот момент дверь резко открывается, и в комнату влетает знакомый силуэт. Я невольно жмусь к спинке кровати.

Его ледяные глаза внимательно рассматривают меня, кажется, он хочет прикоснуться, но отчего-то не решается.

Прошло всего несколько минут, как Хара покинула комнату. Как он успел прийти сюда так быстро?

— Ты как? — Всегда властный голос Торвальда звучит сейчас непривычно тихо.

— Н-нормально, — бормочу я.

Он тяжело вздыхает, опуская голову вниз.

— Знаете причину моего состояния? — спрашиваю я.

— Больше такого не будет.

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Мой личный лекарь вывел из тебя остатки той дряни, — зло цедит он.

Так причина была в веществе, накопленном за три года в моем теле, а не в его капсуле?

— Знаете, что за инъекции мне вводили? — тихо спрашиваю я, и глаза Торвальда загораются гневом.

Глава XX. Странная землянка

Глава XX. Странная землянка

Мне очень хочется узнать ответ на свой вопрос, но по его взгляду я понимаю, что он отлично знает, что за эксперименты проводились надо мной, но ни за что не расскажет мне об этом.

— У меня еще есть дела, отдыхай,