Зумер и Пенс - Аргус

— Конечно! — уверил его Артем Николаевич, — кроме этого ты будешь рассказывать как ты языки учишь, как на вождение ходишь, но самое главное — рад чего ты то делаешь!

— Как? Разве об этом можно так говорить? — растерялся Виктор.

— Обязательно! — оживился Артем Николаевич, — так и скажешь. Что ты все это делаешь, чтобы заслужить внимание и покорить сердце одной девушки! Но какой не кажешь! Думаю, все девушки будут кипятком писать, чтобы узнать, кто это такая! Их хлебом не корми, дай такую историю, да еще в прямом эфире! А там я думаю и Лена подтянется. Вот ее и заинтригуем тоже! Но для меня тут главное другое!

— И что же?

— А то, что такая известность не даст тебе соскочить с этого пути! — улыбнулся старик.

Глава 7

Старое предательство

На следующий день день внедорожник адвоката несся по автомобильному шоссе в Шатуру. Машину вел водитель, который был одновременно и охранником. На заднем сиденье сидели сам Авербух и Виктор. Сначала они просто молчали, потом юноша, науськанный пенсионером стал задавать ему вопросы.

— Вы дружили с Артемом Николаевичем? — спросил он.

— Да, почти всю жизнь. Мы жили в одном дворе и ходили в одну школу. Он был на пять лет меня старше. Всегда меняя защищал в школе. Знаете как это бывает, тихий полный мальчик из еврейской семьи со скрипкой. Меня постоянно задирали и во дворе местная шпана, и в школе хулиганье. А он был и тогда задирой. Меня обижать не давал. А Вы знаете, что у нас с ним была одна группа крови и даже резус? Бывает же такое! Он шутил, что мы с ним братья по крови. А потом, — адвокат вздохнул уносясь мыслями в такую далекую юность, — потом мы влюбились оба в Машу. Его жену. Она выбрала его. У меня не было ни единого шанса против него. И он уступать не собирался. А потом, — он еще тяжелее вздохнул, — а потом, мы его предали. И я, и Маша. Она сказала мне, что оставила ему письмо, но судя по всему, либо не оставила, либо он его не нашел. Вот и хорошо!

— Почему Вы так думаете? И как Вы его предали? — напрягся, услышав такое неожиданное признание от старого друга, профессор в теле юноши.

— Ну если он меня не убил, значит ничего не узнал, — грустно произнес Авербух, — а как, пусть это останется теперь тайной, тем более, что она касается и других людей, и умрет вместе со мной. А ином мире я уже отвечу перед Господом нашим. Надеюсь он меня простит, ибо действовал я во благо, как мне казалось, — с глубоко затаенной болью произнес он, глядя в окно, — но иногда благое дело оборачивается своей противоположностью, запомните это молодой человек! Добрыми делами вымощена дорога в Ад! Ладно об этом, скажите, а как Вы познакомились с ним поподробней.

— Так говорить особенно не о чем, — соврал Виктор, — стояли на автовокзале в Шатуре и ждали свой рейсовый автобус. Он меня узнал, как соседа по даче. Подошел, мы разговорились. Он стал жаловался на жару и проблемы с сердцем сердце. Попросил, что если вдруг что-то с ним случиться, то чтобы я разыскал Вас и сразу об этом сообщил Сказал, что Вы заплатите за эту информацию. Телефон не дал, только навал фамилию имя и отчество, пошутил, что такое я точно не забуду. Потом мы сели в подошедший автобус. Потом я задремал. Помню только сильный удар и темноту. Очнулся уже в палате. Там узнал, что все пассажиры и водитель автобуса погибли. Ну как только меня выписали, отправился к Вам. Вот и все.

— Вы все правильно сделали, — кивнул адвокат, — и да. Приходите на похороны. Мы будем с Вами вдвоем. Я звонил детям. Как я их не уговаривал, они сказали, что приедут только через полгода за наследством, и то если оно будет. Тело будет кремировано в Митинском крематории, а прах будет подзахоронен в могилу Маши, его жены, на Ваганьковском кладбище. О времени сообщу дополнительно. Поедем вместе на моей машине.

— Как они могут так проступить со своим отцом? Артем Николаевич, сказал, что они и на похороны матери не приехали. Как такое возможно, вообще?

— Не судите их строго! Это прошлое гонится, как бешеный пес, за всеми нами! Который не отстанет, пока не догонит! Старые грехи напоминают о себе и через много лет! — печально произнес адвокат, — возможно, Маша и им все рассказала, а они не смогли простить!

Дальше они все дорогу молчали. Профессор просто кипел внутри от узнанной новости о предательстве жены и старого друга, но терялся в догадках о том, что это могло быть.

— Вот, что! — сказал он Виктору, — теперь мы обязательно должны попасть в мою квартиру. Там стоит коробка с вещами Маши. Как она умерла я ее не открывал. Теперь нужно обязательно узнать, что там! Возможно это письмо лежит и ждет, пока я его найду! Может там ключ ко всем этим проклятым тайнам! И я узнаю, почему наши дети так себя вели и ведут.

— Артем Николаевич, — тихо сказал юноша, — а может быть, ну его? Не надо ворошить прошлое? Мало ли, что Вы узнаете? Ведь изменить уже ничего нельзя!

— Скажи мне Витя, на моем месте, ты бы как поступил, если бы ты был мной, а Лена была бы Машей? — прямо спросил старик.

— Наверное, как Вы! — признался зумер.

— Вот видишь, советовать всегда легко, пока это не касается тебя самого! — подвел очевидный итог пенсионер.

Машина приехала в лечебный городок Шатуры и остановилась возле морга судебно-медицинского отделения. К ним вышел заведующий отделением. Адвокат показал ему свое адвокатское удостоверение и доверенность от лица Артема Николаевича на право приставлять его интересы и быть его душеприказчиком. Заведующий обрадовался и предложил сразу организовать опознание покойного. Авербух согласился и их повели в холодильник морга.

В отличии от американских фильмов, холодильник морга представлял собой просто большую, выложенную кафелем комнату, где на железных каталках лежали тела, накрытые белыми простынями. Перед тем как начать процедуру опознания, вызвали следователя. Как только он пришел, врач протянул всем коробочку с