Пустотник - Данил Коган

Здесь была картошка! Ну или что-то похожее. Я заказал мясное рагу с запечёнными овощами. Две порции.

Перед Шайей поставили поднос с ассорти из сырого мяса, печени и прочей требухи.

Шор ел рыбу и свежие овощи. Ящер-веган, если не считать рыбы.

Морт развалился на высокой табуретке с четвёртой стороны стола. Перед ним в плоской миске лежало мясо, высушенное до полной невозможности его разгрызть. Красный язык невероятной длины выстреливал из пасти. Щёлкали острые зубы. И очередной кусок исчезал.

Картина маслом Сальвадора Дали, или Босха, не важно, оба шизанутые были. Но мне было не до переживания — я сосредоточился на еде. Сметя примерно половину первого горшка, а порции здесь, надо сказать, были огромные, я почувствовал, что что-то не так. Какая-то странная тишина установилась за нашим столом.

Я облизнул ложку и осмотрел своих сотрапезников. Что-то выбивается из общей картины.

А! Поднос перед Шайей был полон. Она сидела на стуле напряжённая и сглатывала голодную слюну, но не ела. Просто смотрела на груду мяса перед собой.

ШАЙЯ И МЯСО

— Что творится? Шайя, что за лечебное голодание? Лекарь сказал, что тебе нужно много жирной пищи.

— Гля какой, — хлясь, хмм хмм хмм, — ты же не разрешил ей есть твою еду, жлобяра, ммм. Жевать-кусать, — прочавкал Морт.

— Тебя это не останавливает.

— Гля ты чо! Я за свои ем, едрить-матить! А у ней ничего своего нет, гля. Ты ликанку вылечил, с собой взял. А в стаю не принял и еды не предложил.

Первым желанием было хорошенько отоварить наглую серую морду с ноги. За свои он ест, ага. Потом до меня дошло. Сент-Экзюпери какой-то. Я на такое не подписывался!

— Так, Шайя, ешь. Это твоя еда. Что за хрень вообще с этим разрешением? Или ты думаешь, что сырое мясо для кого-то другого здесь стоит?

— Я б не отказался, гля чо. Но эт успеется, а от…

— Завали хлебало, Морт, — на удивление он замолчал.

Слизнул очередной пластик сушёного мяса и громко захрустел им. Но молча.

Шайя неуверенно, косясь на меня, взяла руками кусок печени и вгрызлась в неё. Фу, тля. Ужин ликана — не самое аппетитное зрелище.

— Что за фокус с разрешением? — я не спешил возвращаться к еде. — Шор?

— По сути, Шайя сейчас ничья. Либо твоя рабыня. Ты купил ей жизнь, а ей нечем тебе заплатить. Значит, она твой долговой раб. Любой законник хоть в тверди, хоть в дикарском анклаве, это признает. Раб не смеет есть еду хозяина без его разрешения. Ликан ест только то, что добыл сам, либо то, что ему предложили. Точнее не знаю, я сам не сильно хорошо разбираюсь в обычаях дикарей.

— Вы что, здесь охренели все? У меня, тля, нет и не будет рабов! Шайе я просто помог, потому что мог, ясно вам⁈ Тебе ясно, мохнатая?

Шайя сжалась и пробормотала:

— Ясно. Мне уйти?

— Да куда ты пойдёшь? Тебя за порогом на ножи поставят. Тля! Ешь сколько влезет. Захочешь — возьми ещё. Пока мы на Ярмарке, считай, ты в нашей компании.

— Я отр-работаю, клянусь духом Леса, — она снова жадно вцепилась в кусок мяса.

— Да не… — я увидел округлившиеся глаза Морта, качнувшийся капюшон Шора и махнул рукой. — Да ну вас всех. Ну ошизеть теперь. Рабство у них. Сталина на вас нет. Развели здесь, понимаешь, говна на лопате.

Да. Я явно не в адаптированную для детей сказку попал. Уже без прежнего энтузиазма я доел остывшее рагу. Проявил доброту. Молодец какой. Вот тебе орден сутулого с закруткой на спине и зубастую рабыню в нагрузку. А мне это всё нахрен не упало! Я домой хочу уже от всего вот этого вот. Значит что? Значит надо понять, возможно ли это вообще. А потом — возможно ли вернуть всё в зад в моём конкретном случае.

Шора я удачно нанял, на самом деле. Дракс сечёт в местных реалиях, да и боевая единица не последняя. И эта его винтовка — просто имба. Огнестрельное оружие казалось мне понадежней этой ихней магии.

Шайя… Ну пусть пока рядом покрутится, там видно будет, что с ней делать. Так-то она в лабиринте Шору наваляла. А в этом мире, как я понял, умение накинуть ближнему своему в хлебальник — важнейшее из искусств. Как кино в СССР.

Морт — чемодан без ручки, но мне кажется, он свалит, как только найдёт себе более интересный объект для своих стримов-потоков.

Подали напитки. С алкоголем за нашим столом не задалось. Я не пил алкашку. Спортсмен потому что, ага. Шор и Шайя тоже брезговали. Единственным, кто крикнул: «Неси че-нить покрепче, гля чо!», был, понятно, кто.

— Может, его на улицу выставить? — спросил я Шора, кивая на Морта. — Он и трезвый-то заноза в заднице, представляю, что будет, когда он окосеет.

— Как прикажешь. Ты наниматель, — спокойно ответил Шор.

— Э, ты гля чо, Илья! На меня эта хренотень не действует! Мне тока для процессов, гля!

— Угу. Мне только для запаху. Дури своей хватает. Увижу, что в неадекват впал, как бог свят, закатаю в штору и пару раз по полу шибану. Усек?

— Да ты чо, чо ты! Всё будет чики-пуки, хлебать-наливать!

— Ладно, что я с тобой вожусь-то. Помни: алкоголь — яд! Минздрав предупреждает, а Роскомнадзор осуждает! И мы вместе с ним, да, ребята? — все с готовностью закивали, подтверждая осуждение таинственного Роскомнадзора.

Напитки здесь были почти как у нас, только… вкуснее? Скорее, насыщеннее. Или у меня с рецепторами что-то, или я давно не пил ничего с натуральными компонентами. Заваренный порошок зёрен, который я обозвал кофе, хотя на вкус это был совсем не кофе. Травяные горячие настойки. Морсы всех мастей и вкусовых оттенков. Я из любопытства перепробовал с десяток видов питья.

— Скажи, Илья, — Шор получил здоровенную кружку того самого «кофе» и потихоньку потягивал его, явно наслаждаясь вкусом. — А каков твой мир? Такая же дикарская помойка, как и здесь? Много магии?

— Ну я так понимаю, ты и сам попаданец? Провальщик?

— Нет, я из анклава.

— В смысле местный?

— Нет, я из анклава Синжень, — название он явно произнёс на другом языке. — Я же говорил. Местные вот сидят, — он кивнул в сторону Шайи и Морта. — А может, и не местные они, просто их анклавы погибли когда-то давно.

— Сложнааа. Ладно, разберемся. Отвечая на вопрос: мой