Титан VIII ранга - Павел Вяч

Сухапай — на случай если задержусь в Разломе. Что до спутникового телефона — я не видел в нём необходимости, но Бестужев настоял. Очень уж ему не понравилось, что мы с Доном объявились в Арктике.

— Вик! — отвлёк меня капитан Морозов. — Давай ещё раз пробежимся по плану.

Морозов был обычным человеком, но при этом обладал колоссальным боевым опытом. Более того, по информации от Бестужева, у него на счёту были восемь нейтрализованных Диких — те Титаны, которые не согласились сотрудничать с государством.

В общем, капитан был крут, и его задачей было проследить, чтобы я благополучно зашёл в Разлом.

На мой взгляд, это было сомнительное решение, особенно если помнить, что мы летим в ловушку, но спорить с Бестужевым я не стал. Наверняка у них есть свои резоны, отправлять со мной такого крутого спеца.

Звали капитана Морозова Эдуардом, но он представился Эдом.

— Давай, Эд, — кивнул я, поднимаясь с пола и садясь рядом с ним.

— Итак, — Морозов показал мне планшет. — Мы приземляемся в точке А, оттуда едем на снегоходах в точку Б. Там и находится Разлом. Самолёт улетит сразу же, как только мы выгрузимся. Мы не уходим со взлётной полосы до тех пор, пока он не поднимется в воздух.

— Помню, — кивнул я.

На самом деле, я считал этот пункт максимально странным.

Во-первых, зачем самолёту сразу же улетать? Во-вторых, зачем нам ждать, когда он поднимется в воздух. Вот только на все мои вопросы следовало короткое:

Так надо.

— Далее, я сопровождаю тебя до Разлома. И как только ты там оказываешься, начинается обратный отсчёт. Рекомендованное время прохождения — 24 часа. Если ты не выйдешь из Разлома спустя 3 дня, миссия будет считаться проваленной.

Я уже знал, что это значит — в этом случае, командование будет считать, что я погиб.

— Список повторить надо?

— Нет.

По информации, которую сумели раздобыть ребята Бестужева, у Первого было от десяти до двадцати четырёх даров, а сам он достиг двенадцатого ранга. А это значило, что он прокачал свой основной дар минимум до четвёртого уровня. Ну а если его жертвами стали другие Титаны со схожим даром, то, возможно, и выше.

Я был на сто процентов уверен, что Первый выбрал Менталиста. Да, Регенерация — это круто, но это небоевой навык. К тому же, его-то как раз можно поднять и за счёт чужих даров, ведь по процентному соотношению дары, связанные с усилением тела, находились на первом месте.

Впрочем, помня, что из нас делали Титанов, и неудивительно.

На втором месте, кстати, шли дары, связанные с молниями, на третьем — остальные стихии.

По статистике атакующих даров было в два раза больше, чем защитных, и Первый наверняка постарался соблюсти этот баланс.

Да, я понимал, что скорей всего это всё — гадание на кофейной гуще, но мозг упорно цеплялся за любую информацию по дарам англичанина.

Хотя, какой он англичанин?

Вряд ли чистокровного британца назовут Мухамед Крези… Хотя, он вполне мог быть потомком мигрантов, которые приехали в старушку Англию из бывших колоний Британии.

— И помни, Вик, — в какой уже раз повторил Морозов, вновь сбивая меня с мысли, — в Разломе ты будешь сам по себе. Что бы ни случилось. Ещё раз, рассчитывать ты можешь только на себя.

— Да понял, я понял, — отмахнулся я от капитана. — Лучше о себе подумай. Это не я остаюсь на условно враждебной территории.

— За меня не переживай, — усмехнулся Морозов. — Ты, Вик, главное отработай по этому ублюдку. Мир и так завис на краю, а если появится неубиваемый Титан, который может единолично уничтожить целую страну, это будет равнозначно коллапсу всей системе.

Меня так и подмывало сказать ему, что такой Титан сидит напротив него, и когда я соберу шлем, то стану ещё опасней, но я промолчал. Молчание — золото.

Кстати, насчёт золота… Изначально я хотел взять его с собой в Школу, но поразмыслив, решил оправить в свой личный осколок. Пока у нас с Нортом системный договор, подтверждённый Сетью, я могу не переживать за сохранность золота.

— Всё, Вик, — Морозов дождался, когда приземлившийся самолёт сбросит скорость, и кивнул на люк. — Нам пора.

Стоило нам выйти из самолёта, как нас тут же попытались посадить в машину, но Морозов так посмотрел на подошедшего к нам военного, что тот мгновенно отстал.

Мы дождались, когда самолёт поднимется в небо, затем Морозов кому-то позвонил, и только после этого мы сели в машину.

Ехали мы часа два и, в конце концов, оказались в каком-то крохотном городишке, где нас с Морозовым ждал взвод военных на снегоходах.

Нас попытались посадить на разные снегоходы, но Морозов и тут не дал собой командовать. Он на приличном английском сказал, что поведёт сам, а когда с ним начали спорить, перешёл на русский матерный.

Канадцы пытались было настаивать на своём, но Морозов был непоколебим. Он был настолько уверен в себе и в своём решении, что на мгновение мне даже показалось, что это он, а не я Титан восьмого ранга.

Спустя несколько минут, мы уже мчались на снегоходе в окружении почётного конвоя.

И если поначалу я думал, что канадцы выпендриваются, заставляя нас ехать на снегоходе, то спустя несколько часов, я понял — по-другому в это место не добраться. Только если использовать специальный катер на воздушной подушке.

Разлом я увидел сразу — он мерцал оранжевым светом и издалека походил на стакан апельсинового сока.

Когда мы подъехали поближе, я заметил около портала три шатра, несколько часовых и, как минимум, два работающих генератора.

Командир канадцев махнул нам рукой, призывая следовать за собой, но Морозов то ли не увидел его жест, то ли его проигнорировал. Он как ехал к порталу, так и ехал.

— Stop!

— Turm left!

— Stop or we’ll shot!*

Морозов дал по газам, направляя его прямо в портал, и крики канадских военных потонули в рёве нашего снегохода и в свисте ударившего в лицо ветра.

На улице уже вечерело, но я успел заметить растерянные лица часовых, а затем мне по спине что-то забарабанило.

Практически в эту же секунду по ушам ударили короткие злые очереди, и я до меня дошло — в нас стреляют.

Первым моим позывом было скукожиться, прячась от пуль, но я тут же подумал о Морозове. Ему, в отличие от меня,