Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

Он взял чистую таблицу и начал писать.

'Анфиму, вилику Крустумерийской виллы, Марк, сын Тита. Здравствовать.

Письмо твое получил и рад, что ты написал правду, а не стал украшать дела ложью. За это хвалю. Управляющий, который скрывает беду, хуже вора.

Прежде всего знай: за бегство колонов тебя не виню. Немедленно иди к соседям и потребуй вернуть людей церкви. Если через три дня вилик их не возвратит, составь реляцию, и я обращусь к корректору провинции. Закон в этом деле на нашей стороне.

Беглых пожури с христианским милосердием и никак не наказывай. Не станем спешить с переменами. Не создавай товарищество из земли. Поля пока остаются у каждой семьи прежние. Никто не потеряет свой участок. Общими будут только волы, плуги и бороны. С этого дня заведи две восковые таблички. На первой пиши, какой семье и на сколько дней выданы волы. На второй — сколько дней каждая семья трудилась на общих работах: чинила дороги, чистила канавы, строила амбар или помогала соседу молотить. Пока не считай урожай по труду. Пусть люди сначала привыкнут считать дни.

Коров не отбирай и не меняй между дворами. Каждая семья отвечает за свою. Осенью примешь сыр и телят, как мы условились. Двухгодовалый приплод пойдет в счет уплаты долга. Корову за корову, вола за вола, козу за козу, свинью за свинью. Остальной приплод колоны оставят себе.

Еще одно. Собери людей прямо в поле. Пусть увидят, сколько земли тяжелый плуг проходит за день. Человек скорее верит длинной борозде, чем длинной речи. Если кто станет кричать, будто церковь делает их рабами, ответь только одно: рабу не дают коров и не позволяют излишки продавать за серебро. После этого не спорь, пусть сами убедятся в твоей правоте. Позволь времени и нашей справедливости излечить их гнев.

К середине марта пришли мне сведения: сколько югеров успели вспахать и сколько семей согласились пользоваться общими волами. Тем же, кто кричит громче всех, коров и свиней не давай. Награди излишком скота того, кто тебя поддержал.

Да укрепит Господь тебя и людей твоих.

Марк, распорядитель имущества бедных'.

— Ну, как-то так, — перечитал он и запечатал таблицу перстнем. — Отдам в канцелярию, они отправят. Такое вот у нас прогрессорство, с четырехпольем, блекджеком и прочими радостями. Все побежали в светлое будущее, аж волосы назад. Пойду. Пора развлекать скучающих деревенских барышень.

* * *

В этот раз семейство Меммиев пошло за покупками пешком. Не было у родни столько носилок, да и само передвижение ножками не являлось чем-то позорным. Напротив, при наличии достойной свиты, семья знатных женщин вполне могла сходить и в лавку, и в церковь. Живодерский Оппиев закон, запрещавший матронам передвигаться иначе как в повозке, в Риме давно забыт. Свита у Меммиев вполне достойная. Пятеро рабов и управляющий с кошельком. Платить самой особе такого ранга все еще неприлично.

— Куда пойдем, госпожа? — поинтересовался Марк. — Есть улица Сакра, где сидят ювелиры. Есть улица Туска. Там дорогие ткани и благовония, и она недалеко.

— Новая лавка на форуме Траяна! — завопил какой-то мальчишка, пробежавший рядом. Увидев Марка, он сделал страшные глаза и заорал во всю глотку. — Женские радости! Первым покупательницам подарок! Там есть все! Ткани! Веера! Мази и ароматы! Низкие цены в честь открытия! Все в одном месте!

Вот зараза, подумал Марк. Перестарался пацан. Я же сам их послал. Целая сотня по Риму бегает и орет за миску карбонары.

— На форум Траяна! — оживились девушки, и Валерия Евдоксия величественно кивнула.И впрямь, чего время терять, если все в одном месте.

Рабы шли впереди, раздвигая толпу, а весело щебетавшие девчонки жадно оглядывали все вокруг. По дороге от Авентина чего только не увидишь. Улица ведет вдоль громады Великого Цирка — он прямо у подножия холма — потом мимо амфитеатра Флавиев, который Марк привычно звал Колизеем, а потом мимо храма Венеры и Ромы. Гигантское здание, необыкновенно красивое, вырвало всеобщий вздох. Тут только мраморный портик длиной в две сотни шагов. И, несмотря на возмущение священников, храм всего лишь закрыт на замок. Ни один камень его не тронут. Даже жертвенники на месте. Говорили, что последние жертвы здесь приносили ещё при императоре Грациане.

— Орешки пинии! — воскликнула вдруг Цезония. — Я хочу! Марк, купи орешки!

Марк послушно развязал кошель и достал медь. Мешочек орехов перешел в руки рабу. Есть в дороге для девушки из знатного рода немыслимо.

Они остановились у статуи божественного Траяна. Его храм находится здесь же, и он тоже закрыт. Зато построенный ими форум шумит, как море в непогоду. На втором этаже царит немалая толчея. Десятки женщин выстроились в очередь, чтобы попасть в лавку, над которой висит вывеска: «Женские радости». Валерия Евдоксия разочарованно остановилась.

— Дочери мои. Для нас унизительно идти туда, где столько черни.

— Ну, мама! — простонали девчонки.

Их голоса прозвучали так жалобно, что Марк отвернулся. Видеть четырех котов из мультика про Шрека было свыше его сил. Даже Флора не вызывала у него сейчас неприязни. Девушка восемнадцати лет, приехав в столицу из глухой деревни, не может попасть в модный магазин. Что сравнится с этим горем? Марк пожалел ее в глубине души. Он стоял молча, надеясь, что пронесет. Не пронесло. Первой сориентировалась Летиция.

— Марк нас проведет. Да, Марк?

Он повернулся и посмотрел на Сабину. Она едва заметно кивнула, и юноша глубоко вздохнул. Деваться некуда.

— Если госпожа пожелает, мы туда сходим. Там есть отдельная комната для высокородных дам. Вас никто не побеспокоит, а товары принесут, чтобы показать.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Евдоксия. — Ты там бывал?

— Это моя лавка, госпожа, — ответил Марк.

— Твоя? — в унисон воскликнули пять голосов, а пять ртов образовали целую цепочку из букв О.

— Да, моя, — раздраженно ответил Марк. — Простите, высокородные. Я предлагаю пойти в другое место.

Все равно ведь узнают рано или поздно. И тогда подумают, что он привел их туда тратить деньги из-за собственной выгоды.

— Нет уж, мы туда сходим, — заявила Флора, с завистью провожая взглядом счастливицу с пышным веером из страусовых перьев. — Думаю, ты не станешь наживаться на нашей семье, Марк.

— Не буду, госпожа, — ответил тот. — Вы получите лучшие цены.

— Сумка у тебя на поясе, — сказала вдруг Сабина. — Что там