"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

то веки предоставился нам шанс страну по нормальному обустроить, жить начать по человечески, а мы все между собой никак договорится не можем! Так, что с Эллиной по осторожнее надо. Черт его знает, что она там замыслила. Баба есть баба. Что у них там в башке никто не знает. Порой даже они сами. Но и Солдатова этого как следует проверить. Кто знает, может быть эта самая партийная разведка к нему уже подкатывала, да мы этот момент прошляпили. Такое вполне может быть. Времени у них было достаточно для этого. Так, что надо проверить его и самым основательным образом. А потом уже по результатам проверки выводы делать.

-Что вы хотите предложить, Александр Никанорович?- спросил Смирнова Захаров.

-Допросить его надо как следует, да так, чтобы возможности солгать у него был самый минимум. А потом уже по результату этого допроса сидеть думать, что и как нам делать. Ох неспокойно у меня на душе! Крысу то через которую, информация о переводе Панкратьева из Лефортово, в другое место, ты то так и не отыскал! А значит вполне возможно, что эти твари до сих пор в курсе всех наших начинаний!

-Я бы конечно мог постараться организовать такой допрос,- начал было Захаров,- но...

Смирнов перебил его взмахом руки.

-Сиди уж. Вернее крысу эту лови. А тут мы без тебя обойдемся. А к этому мероприятию Соловьева привлеку. Тем более, что он с Солдатовым уже работал. И вроде получилось у него не плохо. Глядишь и в этот раз не облажается. Он мужик тертый. Допрашивать как следует умеет. Собаку на этом съел.

-Солдатов, хотя бы на своих двоих с этого допроса выйдет? Или его на носилках вынесут? Знаю я как менты умеют допрашивать. По частям бывало после этих их допросов людей собирать приходилось,- недовольно пробурчал Захаров.

-Ничего с твоим Солдатовым не случится,- ответил ему на это Смирнов,- Вадим Прокофьевич человек ученый и допрашивать по всякому умеет. Так, что как зайдет на своих двоих, так на них и обратно выйдет. Не переживай за своего сотрудника. А еще скажу тебе Митя на прощание, бросай бухать! Вон ты ко мне приехал, а от тебя разит, как от пивной бочки. Совсем ты страх потерял. Распустил я тебя. Не понимает русский человек хорошего обращения, не понимает! Почему вам вечно кнут требуется? Вот, что ты бухаешь Митя? Скажи мне на милость!

-Да не бухаю я, Александр Никанорович, - промямлил Захаров,- только так для снятия стресса выпиваю иногда.

-Во-он оно как! Стресс у него оказывается! Слово то какое выдумали стресс! Мол раз стресс, то все можно. В том числе с бодуна к начальству на доклад являться. А у меня, что этих стрессов не бывает,что ли? Может и мне забухать? Вот,что ты в жизни видел Митя? Считай с золотой ложкой в рту родился. Детство у тебя считай беззаботное было, война тебя самым краешком зацепила, отец с фронта живой вернулся, потом в Москве в военном училище преподавал, ты вон какую карьеру в КГБ делаешь, скоро, если все сложится благополучно, генералом станешь. Какие такие у тебя стрессы бывают?

-Да не такое уж оно благополучное детство у меня было,- возразил Захаров,- отца с фронта не сразу отпустили, да и потом по гарнизонам помотаться пришлось. Это мы уж потом в Москву переехали.

-Да-а настрадался ты я вижу. По гарнизонам он намотался видишь ли! Страдалец. А голодать тебе Митька приходилось? Вот смотри, я по рождению костромич. Село Николо- Макарово, моя малая родина. До революции и при НЭПе богатейшее село было. Я еще те времена благостные застал маленьким. Потом Сталин НЭП свернул. Затем коллективизация грянула. Спору нет, дело было нужное, но как проводилась она, ты бы Митя видел! Приехал к нам двадцатипятитысячник Мордка Нахимсон. В кожаной куртке, в галифе, и с маузером в деревянной кобуре. Так по улице и ходил. Требовал, чтобы к нему обращались по имени Маркс. Товарищ Маркс Нахимсон. И начал всех в этот самый колхоз сгонять. Поначалу всех справных, работящих мужиков раскулачили. Все у них отобрали, и к Белому морю сослали вместе с бабами, да детьми. Среди них один только мироед то и был, деньги в рост давал, а если отдавать нечем отрабатывать заставлял. А остальные если и нанимали работников, то вместе с ними за одним столом ели! И вместе с ними на поле вкалывали! Но нет, раз работника нанимаешь значит кулак! Разорили значит их. Все обобществили, включая кошек и тех было подрядили коллективно колхозный амбар от мышей охранять. Правда не послушались они Мордки. До сих пор помню как он с маузером по селу за ними гонялся! Смех один! Нет еврей если умный, то всех своим умом за пояс заткнет, а если дурак, то все, хоть на край света беги спасайся! Вот Мордка, как раз из евреев дураков, происходил. Настрадались мы от него. Ну ладно весной кое как отсеялись, тут как раз статья Сталина подоспела, так, что кошек, птицу и мелкий скот нам вернули. Несмотря на протесты Мордки, то есть товарища Маркса. Он все Сталина в правом уклоне обвинял. Хотел коммуну у нас в селе организовать. Весной посеяли, а осенью собрали, слезы одни. Меньше половины, чем в предыдущий год. И того, что собрали большую часть наше родное советское государство забрало. Колхозники на трудно дни всего чуть чуть получили. Зиму впроголодь прожили. На пустых щах, да на одном хлебе. А на следующий год еще меньше. Засуха потому что. Ох зима лютая была! У меня уже ноги опухать начали! Знаешь ты, что такое, когда жрать постоянно хочется, а дома ни кусочка хлебушка! Я подпаском был. Босой за коровами ходил. Ноги замерзнут, корова навалит, так я в свежий теплый навоз становился и так грелся. И вот с тех пор не выходит у меня думка из головы, за, что же наш народ так страдает? Почему над ним всякие такие, Мордки,-Марксы, измываются?

Смирнов замолчал и уставился тяжелым взглядом на Захарова. Он поерзал, поерзал под этим взглядом, а затем произнес сдавленным голосом:

-Ну потом то наладилось все наверное? Я вот слышал, что сейчас колхозники ничего живут!А тогда... время такое было. И партия, кстати все эти перегибы строго осудила! Наверное и Мордку то этого наказали в конце концов?

-Мордку то? Расстреляли Мордку в конце концов, за троцкизм в тридцать седьмом. Расстреляли,а потом реабилитировали при Хрущеве. Так, что он теперь у