"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Он смотрит на меня и в его взгляде появляется то спокойное упрямство, которое я видела уже много раз.

— Я уже обещал, Селина.

Туман уже поднимается до пояса, и огненное поле вокруг нас становится призрачным.

— Но если тебе нужно услышать это снова… — продолжает он, сжимая мою руку. — Я найду тебя.

Ветер проходит через поле в последний раз, поднимая едва видимую волну лепестков.

— Где бы ты ни оказалась.

Туман уже касается лица.

Я смотрю на него еще мгновение, стараясь запомнить это выражение, линию его плеч, тепло его ладони.

Потому что дальше я знаю, что будет.

Я больше не хочу смотреть, как он исчезает.

Каждый раз это одинаково, и каждый раз я думаю, что привыкну.

Я закрываю глаза.

Просто потому, что больше не могу терпеть этот момент.

Воздух на секунду становится совершенно неподвижным.

Когда я снова открываю глаза, вокруг уже тихо.

Огненной поляны нет. Тумана тоже нет.

Я стою посреди своей комнаты. Окно закрыто тяжелыми шторами, очаг едва тлеет, и дом снова наполнен мягкой тишиной, которой всегда заканчивается этот день.

Я медленно выдыхаю, и только тогда понимаю, что моя рука все еще сжата так, будто я продолжаю держать его ладонь.

Глава 2

Элария

Путь от Элмора оказался совсем не близким, особенно когда преодолевать его пришлось с Ривеном на одной лошади. С самого начала я собиралась в Веларрон, потому что там был Адарис. Но вместо этого мы свернули на север, к горам, и в конце концов дорога привела нас в Луциор. Когда мы въехали в город, Ривен сразу увел лошадь к конюшне, чтобы накормить ее, а я, не желая тратить время, пошла по тропе вдоль домов.

Я могла бы сказать себе, что прибыла сюда только затем, чтобы забрать одну вещь, или просто вспомнить былое, пройдя по узким улицам между каменными домами, но это было бы ложью. Именно здесь мой расчетливый брат постепенно превратился в того, кто ради власти начал сбрасывать себе подобных в Ледяное озеро, и меня не удивляет, что в конце концов он сам оказался на его дне. И может быть, именно желание увидеть это место из-за него привело меня сюда.

Луциор встречает меня так, как и должен встречать тех, кто ушел без дозволения и вернулся без приглашения — сухим щелчком натянутой тетивы.

Из тени между домами выходит эрид, и первое, что бросается в глаза — его лицо, испорченное шрамом, тянущимся с правой стороны от лба через глаз вниз по щеке. Волосы у него белые, до плеч, растрепанные ветром, кожа бледная даже по нашим меркам, скулы острые, а глаза светятся ярким фиолетовым светом без всякой попытки скрыть голодную настороженность.

Он не моргает, направляя наконечник стрелы точно между моих ребер.

— Опасно в таком виде появляться в Луциоре, Элария, — произносит он, не торопясь опускать лук.

— А ты все еще любишь целиться без предупреждения, Кард, — отвечаю я, глядя прямо на него. — Значит, кое-что в Луциоре осталось неизменным.

— Выглядишь отвратительно, — он склоняет голову, разглядывая меня с ног до головы. — Жизнь рядом с людьми тебя испортила, и я даже не уверен, что это можно исправить.

— Не тебе решать, как я выгляжу. Я не для Луциора старалась и точно не для твоего одобрения.

Кард тихо усмехается и сильнее натягивает тетиву, напоминая, что разговор держится не на словах.

— Это и не мое дело. Просто потом не говори, что тебя не предупреждали, если кто-то из наших перепутает тебя с человеком. Сейчас не те времена, чтобы долго разбираться, и если на тебя набросятся и выкачают имфирион до последней капли, это уже будет не моей проблемой.

Он делает короткую паузу, скользя взглядом по моим рыжим волосам, с брезгливым недоумением. Я и сама первое время вздрагивала, видя в воде не белые волосы, а этот теплый медный оттенок. Пришлось изменить цвет, потому что белый выдавал во мне эриду, и Сарен, порывшись среди их склянок и трав, нашел какое-то средство. Непривычно, неудобно, зато безопасно, и с некоторых пор я слишком хорошо понимаю цену таким мелочам.

— Время тяжелое, сама знаешь, — продолжает он. — После войны людей в лесу почти не осталось, а те, что есть, прячутся лучше, чем раньше. А ты теперь выглядишь как слишком удобная добыча. Слишком заметная. Слишком… вкусная. — его фиолетовые глаза расширяются. — Настоящая приманка.

— Прекращай пугать Эларию, Кард, — раздается впереди ровный женский голос. — Правила остаются неизменными. Мы не питаемся имфирионом друг друга.

Я перевожу взгляд мимо Карда и вижу Мирель, неторопливо выходящую из-за поворота, и первое, что сразу бросается в глаза, — белый хартан, идеально облегающий ее фигуру. Когда-то он был символом служения людям, но здесь, в Луциоре, белое носят только члены совета и сам Верховный, и этого достаточно, чтобы понять — после того как мой брат погиб, эта эрида, не теряя времени, заняла его место.

— Зачем ты вернулась, Элария? — спрашивает Мирель, останавливаясь рядом с Кардом. — Кажется, прошло лет пятьдесят с тех пор, как ты покинула Луциор.

— Пятьдесят четыре, — поправляю я, не сдвигаясь с места. — Если уж берешься считать мои годы вне Луциора, считай правильно.

— Пятьдесят четыре, — повторяет она, проводя ладонью по белоснежному меху на ее плаще. — Тем более любопытно. Пятьдесят четыре года ты жила где-то далеко, не возвращалась, не писала, не интересовалась тем, что происходит здесь. И вот теперь снова стоишь на этой дороге. Так зачем пришла?

Я не отвечаю. Вместо этого еще раз прохожусь взглядом по ее одежде, и по тому спокойствию, с которым она держится передо мной.

— Вижу, время ты не теряла, — говорю я, поднимая глаза ей в лицо. — Решила занять место моего брата?

Кард тихо хмыкает сбоку, наконец убирая лук за плечо.

— Кто-то же должен был это сделать, — отвечает Мирель с таким спокойствием, что хочется стереть с ее лица это самообладание. — И, как видишь, никто не жалуется. Луциор стоит, Совет подчиняется, стража не ропщет, голод не управляет нами так, как раньше. Для места, которое ты когда-то покинула, все складывается удивительно хорошо.

Она поворачивает голову в сторону озера, и ее взгляд становится жестче.

— Я делала все, чтобы