Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Мужчина говорил спокойно, и всё же в его тоне, чуть хриплом голосе чувствовалась угроза. У меня подкашивались ноги, к горлу подкатывал противный ком.

— Моё имя тебе, полагаю, уже известно, — оборотень сел за стол, но тело было напряжено, как перед прыжком. Мне сейчас бы пригодилась помощь Феониты, считывающей чужие эмоции!

Стало страшно до тошноты, хотя, казалось бы, с чего вдруг? Мне открыто не угрожали и тем не менее, взгляд у оборотня был тяжёлым, пригвождающим к месту. Рассмотреть его мне так и не удалось, взглянуть в глаза я не смела. У меня создавалось впечатление, что я нахожусь в клетке с крупным хищником, который принюхивается ко мне и прикидывает: поиграть или сразу придушить.

— Ладно, не бойся так! Тебе здесь недолго оставаться, я и сам не в восторге от нашего соседства.

Он подошёл совсем близко и поднял мой подбородок, заставив взглянуть в лицо. Первым инстинктивным желанием было отпрянуть, но силой воли я подавила его.

Оборотень был немолод, мне не солгали. Выдавали его серебряные нити волос на висках и усталость, затаившаяся в глубине голубых глаз, холодных, словно гладь зимнего озера и таких же обманчиво безопасных, подобно первому непрочному льду. Мужчина как мужчина, может, чуть и отличающийся чертами лица от наших лордов!

— Зачем мы вам нужны? — выплюнула я прямо ему в лицо, а сама силилась не отвести взгляд. Не обманывайте себя, — так и хотелось сказать мне. — У чистокровных женщин нет и не будет хозяев, кроме законного супруга!

Но моя спесь тут же слетела, как осенняя листва с помёрзшего за ночь клёна.

— Я думаю, тебя обязательно отберут для обряда Плодородия. Это хорошая судьба для каждой из вас.

Он смерил меня взглядом полным презрения. В глазах мелькнул жёлтоватый отблеск ярости. Усилием воли стряхнув вновь завладевший душой страх, я выплеснула ему в лицо всю горечь моего положения:

— Для вас и вам подобных, хозяин, это, безусловно, хорошо. Но не для девушек, которых используют для деторождения без их на то воли. Они даже не будут знать отцов своих детей!

Он подошёл очень близко, мне хотелось съёжиться под взглядом чужака.

— Разве это не то, что так называемые “чистокровные” делают с Пришлыми? Может, пришла пора ответить за грехи своего рода?

— Иномирянки совсем другие… — начала было я, но закончить не успела.

Оборотень с силой оттолкнул меня, так, что я почти отлетела к двери. У меня горели щёки. Я понимала, что хожу по краю. Ещё немного и его ярость выплеснется наружу. Я видела это не только во взгляде оборотня, но и в его сжавшихся кулаках, мышцах рук, вздыбившихся под рукавами рубашки, едва доходившими до локтей. Казалось, его тело хотело меняться, внутренний зверь жаждал вырваться наружу и разорвать меня или, что ещё хуже, покалечить. В воздухе пахло предчувствием беды. Я обречённо закрыла глаза.

И в одно мгновение гроза обошла стороной. Сильные руки взяли меня за плечи и хорошенько встряхнули. Мне не оставалось ничего иного, как открыть глаза и снова принять бой. Или то, что оборотень для меня уготовил.

— Надеюсь, ты не собираешься демонстративно лишаться чувств? Предупреждаю тебя сразу: лучше и не пытайся!

Рэв Торгский подсмеивался надо мной, но глаза оставались колючими, далёкими, равнодушными.

— Конечно, нет, — ответила я, вложив в слова как можно больше достоинства.

— Так у тебя ещё и короткая память? Добавляй: хозяин. И не заставляй меня больше об этом напоминать. Для твоего же блага. Поняла?

Оборотень сказал это тихим голосом, но мне показалось, что от его тембра зазвенели бокалы за стеклянной перегородкой в шкафу у дальней стены.

Мелькнула мысль и дальше продолжить игнорировать его приказ, тем самым, приблизить наказание, а может и смерть — билет от бесчестья. Но инстинкт выживания восставал против подобной выходки: я понимала, что нас просто так не отпустят, не позволят умереть, не выполнив должного.

— Поняла…хозяин, — ответила я, опустив глаза. Мне надо будет всё хорошенько обдумать и расспросить Боану о тех, кто был прислан до меня. В прошлом году или ранее.

— Иди к себе, сегодня не смей спускаться. У меня будут важные гости. И начинай отвыкать от праздности. Ты здесь не только как женщина, но и, главным образом, как служанка.

— Хорошо, хозяин, — безучастно ответила я, глядя в пол. Я больше не чувствовала на себе его взгляда. Решившись посмотреть, поняла, что мужчина отвернулся к приоткрытому окну и делал вид, что меня здесь нет.

Ушла я совсем иной девушкой, чем та, что полчаса назад переступила порог кабинета хозяина дома.

Я чувствовала себя опустошённой, к глазам подступили слёзы. Мир рушился. Да, я представляла, что меня ждут унижения и подчинение, но реальность оказалась жёстче. В ней не было смысла в борьбе и сломленной воле, героизме и самопожертвовании, моя судьба — быть рабыней равнодушного хозяина. Он явно не собирался воспользоваться мной, как женщиной, а значит, моё присутствие в этом доме напрасно. Дальше кухни, комнат для прислуги и гостиной меня не пустят, никакими планами не поделятся.

С одной стороны, это радовало. А с другой… Я чувствовала себя товаром не первого сорта, который приобретают из жалости или чтобы отвязаться от навязчивого продавца. Дома поклонники осыпали меня комплиментами и восхищались красотой волос, которые так оттеняли белоснежный тон кожи, походкой и годеливой осанкой.

Здесь же мне дали понять, что я недостойная, из варварского племени с отсталыми обычаями и верованиями. Конечно, людоволки более развиты в плане всяких бытовых мелочей. У них даже есть постоянный доступ к воде, которую не надо греть перед купанием. Но это не значит, что наша магия и алтарные камни — пережиток бессильного прошлого. И я собиралась в скором времени это доказать. Ему и, прежде всего, себе самой.

Глава 8

Рэв стоял у окна, подставив разгоряченное лицо вечернему ветру, и злился. Подобное чувство он уже испытывал. Давно, будучи молодым волком, он как-то раз долго преследовал крупного оленя и в конце концов загнал обезумевшую жертву до белой пены. Олень упал замертво, украв у охотника чувство полной победы.

Сейчас Рэв злился на Ясмину, занимавшуюся распределением вновь прибывших девушек. Это она сладкоголосыми речами уговорила его пойти навстречу Совету Стаи и явиться на отбор в этом году. Как-то же до этого обходились без его присутствия?

Злился волк и на выбранную девушку, которую вынужденно ввёл в свой дом. Она